Так не бывает, неудачное сравнение, но вот именно эта ассоциация скользнула по сердцу. Комлев медленно выдвинул ящик комода – движение, которое бы поставило последнюю точку… просто так… он бы задвинул обратно и сразу ушел. Но… Между стопок махровых полотенец торчало нечто розово-сиреневое, воздушное. Кирилл потянул на себя полупрозрачную шелковистую ткань, и в его руке оказался шарфик, а небольшая аккуратненькая рюмочка осталась лежать на кремовом полотенце. Комлев не тронул ее, лишь коснулся острым взглядом.
– Софья Филипповна Одинцова, – в который раз за этот день произнес он и поднес шарфик к лицу.
– Рекомендательные письма у нее в порядке, я общался с этими людьми. Жалоб нет. А почему ты спрашиваешь?
– На всякий случай. Ты, пожалуйста, проверь все еще раз, чтобы я мог спать спокойно.
– Ладно, сделаем, – бодро ответил Василий Васильевич.
Но Комлев знал: спокойно спать он уже не сможет, и Базилюк наверняка скоро порадует его чем-нибудь интересным.
***Вертолет гремел, гудел и сотрясался, как огромный простуженный шмель, проносились километры водной глади. Еще полчаса назад Валентина, передумав, собиралась признать свое поражение и отказаться от «полета на тот свет». Она понятия не имела, как прыгать с парашютом, какое кольцо дергать (и надо ли его дергать, или эта штука в некоторых случаях открывается совершенно самостоятельно), и умирать во цвете лет не собиралась.
– Минут через пять будем прыгать, – сообщил Павел.
– Куда прыгать?
– В океан.
Вертолет снижался. Воздух стал более влажным, и показалось, что вкус его тоже изменился. Разные мысли полезли в голову, а по спине пробежал первый холодок страха. Валя покосилась на Павла и… прокляла тот день и час, когда встретила этого человека на своем пути.
– А как вы это представляете? – осторожно спросила она."
"– Сначала прыгаем, затем плывем до берега, а там до экстремальных удовольствий рукой подать.









