Очаровательный Синий Чулок

Понимаешь?

Соня смотрела на Кирилла и не понимала – мысли в голове перепутались, а ухватить самую нужную не получалось.

– Вы не скажете правды.

– Ты поймешь, я не вру. Я мог не приглашать тебя на этот разговор, не так ли? Давай по порядку. Моей сестре было семнадцать лет. И вот однажды я застаю ее рыдающей и узнаю, что она ждет ребенка, а любимый, твой брат, – Кирилл сцепил руки, – не желает больше знать ни ее, ни ребенка. Брак и отцовство не входят в его планы.

– Ложь, я вам не верю! – бросила Соня и хлопнула ладонью по гладкой столешнице. Когда живешь много лет, повторяя одно имя – имя врага, непросто потом заглянуть в глаза правде.

– Я хотел его стереть в порошок, признаю, и я почти сделал это. Но не приписывай мне того, чего не было. Да, врезал хорошенько. Несильно, но подпортил его дела. Тогда я не имел столько средств и связей, например, на месте этого дома стоял другой – значительно меньше. Так что мое участие в судьбе твоего брата весьма незначительно, и я быстро потерял к нему интерес. Если бы Никита захотел, он решил бы свои проблемы. Я должен был защитить и поддержать сестру, и я это сделал. Даже разругался с матерью.

Рождение детей до брака она считает большим позором, ты сама убедилась в этом. Валентину своей дочерью она больше не считает. Пусть. – Кирилл подался вперед, улыбнулся и добавил: – Ксюша – твоя племянница. Родная. Дочь твоего брата. Разве я сказал бы эти слова, если бы они не были правдой?

– Что?

Туман эмоций рассеялся… У Сони заныло в груди, в глазах зарябило, потемнело, а затем вспыхнул свет. Невероятно. Кирилл протянул руку, желая коснуться ее пальцев, но не стал.

– Я не ломал жизнь твоего брата. Все решения он принимал сам.

А я… а я ему благодарен за Ксю. Она мне как дочь, и с раннего детства, когда хочет чего-нибудь выклянчить, зовет папой. У нее наша фамилия и отчество от моего имени. Так захотела Валентина, и это ее право. Но у малышки есть фотография отца. Однажды она спросила, и мы рассказали немного – бережно, аккуратно. – Кирилл все же дотронулся до руки Сони. – Ты веришь мне?

Ему было очень важно, чтобы она поверила и ненависть к нему исчезла из ее сердца. Нет, он не может причинять ей боль – ни прямо, ни косвенно. Ни вчера, ни сегодня, ни завтра.

Никогда.

Соня пыталась справиться с навалившимися на нее прошлым и настоящим. В груди ныло, жгло, переворачивалось, где-то оборвался тонкий нерв, кольнуло, выстрелило. Правда, вот она правда. Кирилл Андреевич Комлев не лгал… он вообще мог не говорить о Ксюше, указал бы на дверь, и все. Но он рассказал. Честно. Возможно, не хотел, но рассказал… Никита. Наверное, сейчас не нужно думать о нем. Брат сделал свой выбор и теперь живет далеко. Далеко от нее и от своего ребенка.

Шмыгнув носом, Соня посмотрела на свои руки.