Обманутая

— Она вс-с-с-с-его лиш-ш-шь недолетка, — прошипел один из них. — Эта Метка еще не делает ее вампиром. Она делает ее прос-с-с-сто уродиной.

Я посмотрела на говорившего.

— Элиот!"

"— Был Элиот. Я не тот, кем был раньш-ш-ш-ше. — Его змееподобная голова моталась туда-сюда в такт словам. Я увидела, как этот кровосос прищурил свои горящие глаза и угрожающе оскалил клыки. — Я покаж-ж-ж-жу тебе, что это з-з-з-з-начит…

Бывший Элиот припал к полу, как какое-то животное, и метнулся ко мне. Остальные твари сгрудились теснее, воодушевленные его храбростью.

— Осторожно, Зо, они сейчас на нас кинутся! — крикнул Хит и снова попытался загородить меня собой.

— Не посмеют, — совершенно спокойно ответила я. Потом на секунду зажмурилась и подумала о власти и тепле огня, который может очищать и уничтожать… Я вспомнила о Шони. — Приди ко мне, Огонь! — В тот же миг мои ладони стали горячими. Я открыла глаза, высоко вскинула руки, и мои ладони засветились ослепительным желтым пламенем.

— Стой на месте, Элиот! При жизни ты был занозой в заднице, да и как я погляжу, смерть тебя не слишком изменила!

Элиот отпрянул и скорчился, закрыв лицо руками от света. Я шагнула вперед и уже хотела приказать Хиту идти за мной, чтобы поскорее выбраться отсюда, но тут другой голос заставил меня замереть на месте:

— Ты ошибаешься, Зои. Смерть многое меняет. Толпа призраков расступилась. Передо мной стояла Стиви Рей.

ГЛАВА 29

Огонь в моих ладонях потускнел и погас, потому что я была слишком потрясена, чтобы продолжать концентрироваться.

— Стиви Рей!

Я машинально шагнула к ней, но тут до меня, наконец, дошло, во что она превратилась, и я замерла на полушаге.

Моя бывшая соседка выглядела жутко — даже хуже, чем в моем сне. Но не изможденная бледность, не худоба и не отвратительный запах изменили ее до неузнаваемости. Самая страшная перемена произошла с ее лицом.

При жизни Стиви Рей была самым добрым существом на свете. Но теперь она (кем бы она ни была — мертвой, немертвой, ожившей или неживой) совершенно преобразилась. Ее взгляд был жесток и бесстрастен. Ее лицо не выражало ничего, кроме ненависти.

— Стиви Рей, что с тобой случилось?

— Я умерла, — ее голос был уродливой тенью прежнего голоса Стиви Рей. В нем сохранился оклахомский акцент, но полностью исчезла милая мягкость, так оживлявшая ее неправильное произношение. Сейчас она говорила грубо и резко, как последняя подзаборная рвань.

— Ты призрак?

— Призрак? — ее смех был похож на рычание. — Нет, я не хренов призрак.

Я сглотнула и с надеждой посмотрела на нее.

— Значит, ты живая?

Она искривила губы в издевательской усмешке, которая настолько исказила знакомые черты ее симпатичного лица, что меня затошнило.

— Живая, говоришь? Нет, подруга, все намного сложнее. Я теперь тоже сложная штучка.