Ну ты и ведьма!

В воздухе оседали рыжая пыль и откуда-то взявшийся белый пух. Заклинание вспороло подушку в чьем-то багаже? Надеюсь, невинные птички не пострадали.

– Победа! – запищал тонким девичьим голоском Чейл. – Мы победили!

И он запрыгал с восторженной улыбкой на лице."

"Надо сказать, что переигрывает.

Явно уставший блондин деактивировал щит и шагнул навстречу Фарийскому.

Хрип. Мы обернулись с Чейлом одновременно.

Из глаз приподнявшегося на локте портальщика текла чернота.

– Сдохни! – прошипел он и швырнул в нас нечто смоляное.

Клякса в полете разделилась на крупные капли.

Блондин, отчаянно крича, кастовал щит.

Чейл молниеносно скользнул, закрывая меня собой.

Черные брызги, прошив замерцавший щит, попали в мага и куратора.

Первый со стоном рухнул наземь. Второй довольно облизнулся, безболезненно впитав негативную энергию.

Мощный пульсар, брошенный Фарийским, влетел в голову портальщика, отбрасывая его на несколько метров.

Серьезно вырубил, если вообще не убил.

– Зея, не подходи к Сьеру! – страшно закричал Фарийский. – Это смертельное заклинание!

Да хоть проклятие бога Хаоса…

Я склонилась над светловолосым парнишкой.

– Зея, прочь! – прорычал Фарийский, грубо оттаскивая. – Это моровая гниль.

– И? – Я ловко выкрутилась из захвата.

– Против гнили нет заклинаний! Можно лишь облегчить страдания Сьера.

Ранее бесчувственный парень заорал и забился в конвульсиях.

– Он умирает, – с горечью прошептал Фарийский.

В его руке серебристо сверкнул кинжал с рунами.

Удар милосердия?..

– Стой! – Теперь я повела себя грубо, толкнув мага бедром.

От удивления он застыл.

– Позволь мне помочь!

– Нет, Зея, ни исцелить, ни снять, – с сожалением покачал Фарийский головой. – Ты только измучаешь парня – гниль уже внутри, жрет его заживо.

Я уже не слушала, мысленно зовя Вету.

Метла, прожигая пространство, возникла предо мной, втянув веточки метелки в древко и тем самым сейчас напоминая кривой посох. Чует, в каком качестве мне нужна.

Изукрашенный рунами череп на рукоятке засверкал глазницами: левая – бирюзово-голубым, правая – оранжевым.

– Зея, он заразный! – предупредил Фарийский.

Я махнула рукой, чтобы умолк, и, больше не обращая внимания на окружающих, коснулась посохом дергающегося блондина. Некогда симпатичное лицо сейчас покрыла черная сеточка.

– Землею, водою, огнем и ветром, – я затянула монотонно древнее обращение к высшим силам, – жизнью и смертью… Заклинаю!

Оранжевая глазница полыхнула черным. Зубы черепа застучали, челюсти разжались, втягивая черный дымок, вылетевший из груди парня.

Виток за витком, череп поглощал жадно гниль и одновременно мою силу. Капля, еще и еще…

Блондин обмяк. Лицо его порозовело, лишившись смертельного знака в виде сетки гнили.