8
0
О, я в курсе! Но зачем об этом вспоминать сейчас? Чтобы выбить из эмоционального покоя?
Между мной и божеством шлепнулся прозрачно-голубой бурундук.
– Пока вы тут занимаетесь вопросом повышения демографии, в храме помирает маг, – сообщил он печально.
Маг?.. Фарийский при смерти?!
Глава 14
Простое уравнение
– Зея, спаси его, умоляю!
Мое сердце все еще стучало быстро-быстро в испуге, но в целом я успокоилась, собралась с духом.
Помирал не Фарийский, другой маг. И сейчас вокруг него раненой птицей кружила Аликея.
– Пожалуйста, Эффизея, спаси его! Я знаю, ты можешь, хранительница!"
"Я молча смотрела на полуобморочного мужчину, которого на гору Ячарис чудом довез ящер. Умное животное запомнило, к какой ведьме часто ездил его хозяин, а может, ему успели приказать. И повезло, что ему спускалась навстречу Аликея со своей свитой.
– Это ведь граф Флоранц, твой обидчик? – спокойно уточнила я у сокурсницы, хотя сердце сжималось от сочувствия.
Единственное оправдание моей неспешности – внутри все еще бурлило от переизбытка магии, заклинание все равно не вышло бы.
– Да, это Флоранц! Молю, спаси его! Моровая гниль сейчас сжирает его тело.
Слуги, запустившие в храм ящера с обмякшим в седле раненым, дружно бросились врассыпную. Я их не осуждала: зараза поражала всех, кто к ней прикасался. Повезло, что Аликея не позволила трогать мужчину, а приказала пропустить к залу с Источником прямо на ездовом ящере.
– Я вижу, что это моровая гниль. Ты же в курсе, что лекарства от нее нет?
Аликея стала еще белее. Такое впечатление, что ее тело покинула вся кровь.
– Спаси его, ты же хранительница, – проскулила ведьма, еще час назад заявившая, что у нее нет любимых людей. – Молю! Я все для тебя сделаю!
На меня смотрели десятки глаз. Ожидал, как поступлю, и Фарийский. Он помнил, как я спасла молодого мага в приграничном зале телепортов, но молчал, не вмешиваясь, не прося за собрата по Совету.
– Лучше все сделай для самой себя, – посоветовала я Аликее и громко позвала метлу: – Вета, ко мне!
Прожигая пространство, она возникла предо мной, втянув ветки в древко, то есть сразу в форме посоха. Изукрашенный рунами череп на рукоятке сиял глазницами: левая – бирюзово-голубым, правая – оранжевым.
– Уйдите все, кроме лорда Фарийского, леди Аликеи и моей ученицы, – приказала я строго.
Свидетелей как ветром грозовым сдуло.
Я подошла к замершему на месте ящеру. Высоковато тянуться до пациента.
– Лечь! – приказал животному Фарийский, уловив мое замешательство.
Бесчувственный брюнет едва дышал, но продолжал цепляться за шею ящера, который, к счастью, не был «вкусен» для гнили. Зато человека она оплела, будто паутина. Черней всего сеточка была на лице и шее.
Не обращая внимания на окружающих, я коснулась посохом руки мага.
