3
0
- Вась, ну брат мой двоюродный, забыла что ли?
- А-а-а-а... колобок с веснушками?
Люба похихикала.
- Он самый!
В это время у меня зазвонил рабочий на столе.
- Любушка, давай позже, а? По работе звонят.
- Ладно, но имей в виду, от мамы тебе не отбиться!
Не знаю, как я доработала до конца дня, но как-то это свершилось. По пути домой я купила йогурты, кефиры, минералку, фрукты, чтобы мой желудок был рад. Выпив йогурта, я завалилась спать. И спала до следующего утра. Никакие звонки не могли меня потревожить.
А утром начался кошмар. Нет, чувствовала я себя отлично, но меня одолела Любушка с ее мамой. Как и сказала подруга, от Людмилы Николаевны не сдыхаешься, если она чего-то решила. Билеты на поезд она уже купила, причем места наши были в купе, а то, что мы решили сделать себе эконом-путевку она видимо, не учла. Благо хоть на самолет не приобрела билетики. Пришлось мне молча и тоскливо взирать на то, как полоумная тетка с психологического факультета решает мою судьбинушку. Но через пару дней, я сама втянулась в это и подумала: а чем плохо-то? Всяко лучше посиделок дома в одиночестве. Только вот проблема, поезд-то был тридцатого декабря... Плакали мои денежки, из-за которых я к маме на Новый год не поехала. А в Питер только за здрасьти. И так мне стыдно стало, но разговор по телефону с мамулей вечером меня упокоил. Она была рада, что я не буду в одиночестве чахнуть в своей съемной полуторке, а поеду с девочками в Питер. А Питер для нее - это святое. Если она там бывает, даже проездом, покупает цветы и идет на Пискаревское мемориальное кладбище.
Успокоив, таким образом, свою совесть, я стала судорожно рыться в инете между отчетами, сметами и проверками, в поисках мест, где я еще не бывала в Питере. Конечно, очень хотелось попасть театр, но новогодние праздники, скорее всего, эти планы отменяли.
Мы почти каждый день созванивались с Любой, она мне отчиталась, что Максим предупрежден о нашем прибытии, и даже вроде как рад. Ну, думаю, это она меня успокаивала, чтоб было не так стыдно чужому дядьке надоедать.
Все, что я помнила о Максиме - конопатый колобок. Последний раз он приезжал в гости к Любе, когда мы были студентками-первокурсницами, ну это был год примерно две тысячи второй. Тогда ему было лет двадцать шесть, значит сейчас тридцать шесть... Помнится, приезжал он с какой-то воблой, на которой собирался жениться. То ли познакомить хотел с Людмилой Николаевной, то ли по делам каким. Знаю точно, что когда я его увидела, то подумала, разве можно за него замуж выходить? Тогда в моем понимании замуж выходить можно было только за Рики Мартина, или кого там... А не за коренастого, рыжеволосого, ничем не примечательного... Короче. Я относилась к нему, как к какому-то там родственнику моей подруги. А он думал обо мне, как о какой-то подруге его сестры.
