Никуда от меня не денешься (СИ)

У себя принимаю прохладный душ и только потом одеваюсь. Ника наверняка все просмотрела, могу забрать трубу, сделать доставку еды…

В голове происходит щелчок. Лечу в спальню Ники. Бля! Какой головой я думал, когда отдавал ей телефон?!

Влетаю в спальню, Ника ревет под одеялом!

Сука! Хотел же удалить это гребаное видео! Необязательно было его хранить, Алиса и так была на крючке!

— Ника, прости… — падаю рядом, обнимаю ее со спины. Целую затылок, висок. — Я забыл… Нужно было удалить, чтобы ты никогда этого не видела!

Одно дело знать, что твоя мама — конченая сука, другое дело — убить образ идеального отца!

— Она мне врала!.

. — икая и всхлипывая. — Мой отец был… подонком. Мама знала, что он спит с женой Сергея Кайсынова… Знала! Специально соблазнил… Они… Они замышляли его убить… — пересказывает услышанное. — Отобрать чужое имущество… Там же было двое маленьких детей… Как можно быть такими людьми? Они не люди… Скоты… Я ненавижу их! Ненавижу их обоих! — Ника скатывалась в истерику. Чем больше она обо всем этом думала, тем сильнее рыдала.

В этот момент я готов был придушить Алису и пробить себе тупую голову! На хрена я оставил эту запись?!

Явные лживые откровения Алисы о самой Нике не тронули мою девочку, она об этом ни разу не упомянула, а вот истерика по поводу поступков отца длилась уже больше часа.

Мне никак не удавалось успокоить Нику. Ее боль разрывает душу. Никогда не думал, что можно так остро ощущать страдания другого человека. Любая физическая боль — мелочь по сравнению с ее слезами. Я просто дохну. Хочу забрать ее боль, но это невозможно. Ненавижу себя за беспомощность.

Была мысль вызывать скорую, чтобы ей вкололи что-то успокоительное, но ведь завтра будет день и будет новая истерика…

Подхватив ее на руки, несу в душ.

Опускаю под теплые струи воды. Ноги ее не держат, приходится прижимать к себе. От рыданий ее всю трясет. Глаза красные, опухшие, белков не видно.

Осознаю, что она только что переболела и хрен там до конца поправилась, но другого выхода не вижу. Переключаю кран, на нас обрушивается холодный тропический ливень. Ника визжит, не готова была к шокотерапии. Максимально сильно прижимаю к себе, чтобы согреть остатками своего тепла. Дрожит, рыдания переходят в тихие всхлипы.

Сама жмется ко мне, молча прося ласки и утешения.

Переключаю смеситель, теперь на нас льется горячая вода. Ника тихо плачет, согревается, цепляется за мою мокрую одежду, пытается стянуть футболку, целует меня.

— Это плохая идея, Ника, — не отвечаю на ее ласки.

— Что плохая идея? — с вызовом.

— Заменять боль сексом, — мягко произношу, но она все равно сжимается, словно я ее ударил. — Мы сейчас выйдем, выпьем горячий чай и обо всем поговорим, — притягиваю к себе, нежно целую в висок.