Их надо капать утром и вечером.
Я скорее оскалился, чем усмехнулся. Возникло желание выдрать левый глаз за ненадобностью и хрустнуть его подошвой.
— А что с правым?
— Пока что трудно сказать. Но вы не видите им так же, как и левым, несмотря на то, что его состояние можно назвать удовлетворительным. Возможно, повреждения повлекли за собой необратимые последствия и для правого глаза и нервы уже начали отмирать. Это будет очевидно со временем. Пока что все проверки показывают в обоих глазах стопроцентную слепоту.
— Ясно. Спасибо за честность.
— Я бы рекомендовал госпитализацию для снижения давления и наблюдений.
— Ну я пока еще не хочу превращаться в растение или тряпку. Так что с нагрузкой придется моему мозгу смириться или сдохнуть от напряжения. И никакой госпитализации.
— Немного отдыха, лечение и…
— Ваш курорт вернет мне зрение?
— Нет. Но…
— Вот когда найдете способ его вернуть я с удовольствием лягу в этот санаторий.
Прошел по тротуарной дорожке, размахивая впереди себя тростью и стараясь не вытягивать вперед инстинктивно левую руку.
А потом услышал шаги, точнее хруст гравия.
— Кто здесь?
Прошелся из стороны в сторону тростью. Может кошка. Иногда они шныряли по двору. Шорох послышался снова. Теперь уже с другой стороны. Я проигнорировал и пошел вперед и … теперь я точно знал, что за мной кто-то идет или крадется. Резко обернулся и шаги стихли.
— Я спрашиваю кто здесь? Не отзовешься — вызову охрану и прикажу стрелять.
— Не надо стлелять. Это я.
Если бы передо мной разверзлась пропасть я бы удивился намного меньше, чем этому детскому голоску. Словно в аду запели птицы. Словно сквозь треск огня послышалось свежее журчание ручья. Я дернулся всем телом… мне стало не по себе. Как будто мои ночные кошмары ожили и ворвались в мое сознание уже днем.
Он снился мне. Мой нерожденный ребенок. Мой сын. Не знаю почему, но мне снился именно мальчик. Я слышал детский плач, иногда гнался за этим плачем по лесу и видел вдалеке силуэт ребенка.









