Ничей ее монстр

Чтоб не кричать, чтобы впиться в него зубами и жадно сосать, пока в меня долбятся его пальцы, все резче и быстрее, по нарастающей, дергаясь в стальном обруче, вращая бедрами то ли от желания избавиться от пытки, то ли продлить пока не ощущаю финального резкого сжатия клитора и теряя реальность трусь о его руку, зажимая зубами его палец в самый острый момент наслаждения, ощущая мощную волну, словно сорвавшую с меня кожу, со скрежетом ногтями по столешнице, дергаясь от каждого спазма, закатив глаза. Запредельное удовольствие, настолько яркое и ослепительное.

Только он творил со мной такое, только его рукам под силу выдрать из меня этот дикий оргазм. Даже мои собственные не могли этого сделать…

Не дает отдышаться, хватает за волосы, поднимает рывком со стола, разворачивая к себе лицом. Я вижу его потерянные глаза, они что-то ищут, но не находят… но они уже не пусты. Они сверкают похотью, голодом и злостью. Одновременно. Я вижу эту злость в расширенных зрачках и в стиснутых челюстях. И не знаю, что его так злит.

Какой же он… какой же он мужчина в этот момент. Слепой, в какой-то мере сломанный и в тоже время, источающий такую животную силу и магнетизм, что меня пронизывает электрическими разрядами при взгляде на это бледное лицо, с заостренными чертами и легкой гримасой боли-возбуждения на них.

Он даже не представляет какой мощной силой обладает и какой абсолютной властью над моим телом.

И не представляет, как я дико по нему соскучилась и меня скручивает какое-то животное, отчаянное желание касаться его, целовать, ласкать, вдыхать его запах. Осмелела и взяла его руку, которой брал меня, поднесла к своему лицу. Напрягся, насторожился и брови сошлись на переносице.

А я не выдержала и прижалась губами к запястью, к пальцам, которые пахли мною, моим безумием, моим оргазмом, который я испытала впервые за эти годы. Покрыла поцелуями его пальцы. Выдернул руку резко. Так резко что я чуть не пошатнулась. Показалось, что сейчас ударит меня за эту ласку. Он даже замахнулся, но стиснул пальцы в кулак и опустил. На его лице ярость и недоумение… Он обескуражен и дико взбудоражен. Его ноздри раздуваются, и он шумно дышит, голая грудь вздымается и опадает, а я с восторгом смотрю на мышцы, выступающие под бронзовой кожей, покрытой мягкой порослью.

Так же красив и силен. Тверд, как титан. Нет, такие, как Барский не ломаются, скорее можно сломаться об него. Схватил меня за затылок и опустил на колени, другой рукой начал расстегивать штаны.

— Работай. Не надо играть то, о чем тебя не просили.

И я все еще вздрагиваю после острого наслаждения. От него болит все тело и это тело жаждет большего. Жаждет все то, что он может мне дать.

Опустила его штаны вниз.