Ничей ее монстр

— Ублюдок! Ты все это продумал, да? Ты готовился к этому? Ты… ты… какая же ты мразь!

Я расхохотался и хохотал долго пока она орала и материлась.

— Передай Косте, что из того что принадлежало мне он получил только шлюху, дом в котором трахал эту шлюху и мое кресло, в которое он начал метить еще до покушения. А ты… пошла вон. Ты меня раздражаешь.

Ее вывела охрана. Потому что она визжала и орала как резаная на бойне свинья. Я даже не представлял сколько дерьма может полезть из человека если вскрыть и посмотреть, что у него внутри. А внутри оказалась вонючая слизь.

Я узнал, что они любовники уже давно.

Банально искал одно, а нашел совсем другое. Нет, меня это не тронуло. Скорее поразило вонью предательства и не так от нее, как от так называемого друга. Хотя, о чем я. Слово дружба сгорело вместе с Сергеем Назаровым в том самом самолете. Тогда я думал, что это само провидение…

Я думал о том, что успел нарыть до того, как какая-то тварь выстрелила мне в голову. Я был так близок к разгадке, что оставалось лишь склеить последние кусочки пазла. И меня отшвырнуло назад. Отбросило так далеко, что теперь я понятия не имел, каким образом искать в темноте то, что так и не смог найти при свете дня.

Пожалуй, это единственное, что держало меня на этом свете, единственное, что не давало приставить дуло к виску и выстрелить.

Я пытался выучить язык слепых, пытался ходить с этой тростью проклятой. Пытался вернуться в строй… И не мог. Когда теряешь зрение после половины прожитой жизни зрячим — это все равно, что теряешь себя самого, снова становишься младенцем, не умеющим ходить. Учишься жить наощупь. А еще переполняет злость… Вселенская ярость на всех и каждого. Это ведь так просто видеть.

Открыл глаза и видишь… А я нет. Открываю. Моргаю, мотаю головой и ни хрена. Хочется выцарапать себе глаза и биться башкой о стены… Да, мелочно и невольно начинаешь ненавидеть их за то, что видят.

«Это ты меня так наказала, девочка? Ты отобрала у меня их? Чтобы последнее, что я видел — это твое надгробье? Верни мне их на время. Я найду ту тварь, что убила тебя и сам лично себе их выколю. Клянусь!»

Но кому были нужны мои клятвы, да и моя девочка не при чем. Она не умела наказывать, только прощать. При всем своем строптивом характере.

Макар мне помогал… Помощь иногда приходит оттуда откуда ее совершенно не ожидаешь.

Он был моим приятелем. Просто приятелем. Ничего близкого. Я смотрел на него всегда свысока. И в школе, и в универе. Он пришел работать ко мне на завод, попросился. Я взял по старой дружбе. Потом у него заболела мать. Я оплатил ее лечение в Швейцарии. Оно не помогло — она умерла. Я помог вовсе не из благородных побуждений, не из великой милости. Помог потому что на тот момент мне хотелось это сделать. Мог и отказать, и отказывал. Помог и забыл.