3
0Он, похоже, увидел или просто почувствовал мое движение. Торопливо пошарив в воздухе рукой, перехватил меня за запястье с неожиданной силой и оттолкнул в сторону сидения. Я нелепо шлепнулась на место. – Это нападение! Не высовывайтесь!
Снаружи слышались крики и грубые команды. Вновь жалобно заржала-застонала одна из лошадей. Карету дернуло и, со звоном разбив стекло, осыпав осколками уже почти вставшую госпожу фон Краузе, в плечо барона впилась стрела…
Больше всего меня поразила реакция компаньонки. Ни секунды не раздумывая, она рухнула на дно экипажа, а затем резко рванула меня за подол платья с такой силой, что ткань затрещала, и я съехала с бархатного сидения прямо ей на колени.
Глава 28
КЛЭР
-- Не высовывайтесь! Господи помилуй… – госпожа Краузе давила мне рукой на шею изо всех сил, испуганным шепотом приговаривая: -- Ниже, ниже голову, госпожа…
Карету все время слегка потряхивало и дергало. Было совершенно не понятно, что происходит.
В какой-то момент от очередного толчка я съехала с ее коленей и почти лежала на полу в широком проходе.
Крики снаружи не умолкали, а хриплое дыхание барона, отчетливо слышимое, навевало ужас. Он держал стрелу в руке, но не пытался выдернуть, просто часто дышал, полузакрыв глаза, но, кажется, был в сознании. В этот момент я почувствовала странный мягкий толчок внутри и сообразила: это толкнулся мой ребенок! Вторая стрела впилась в перекрестье дверной рамы, выбив из древесины несколько щепок…"
"Госпожа Краузе вскрикнула и еще яростней забормотала молитву, а на меня чудесным образом опустилась пелена странного равнодушия и теплого спокойствия. Даже мысли потекли медленно, но совершенно правильно: «Мы стоим правым боком, почти вплотную к дереву: ветки елей не достают до дверцы буквально метра. Стекло разбили с левой стороны, стрелы летят оттуда же, и крики слышны спереди и слева. Значит, что? Значит, выходить нужно в правую дверцу…».
Дальше я действовала как хорошо отлаженный и безупречно смазанный механизм: перевернулась на живот, встала на четвереньки и уперлась лбом в ту самую коробку, где хранились заряженные пистолеты. Сзади меня хватала за юбку госпожа Краузе, шепотом крича:
-- Куда?! Лежите, лежите, Христа ради, госпожа!
Даже руки не дрожали, когда я легко щелкнула задвижкой коробки. Пистоль привычно лег в руку, и я неловко нашарила этой же рукой задвижку на двери кареты.
Еще немного повозилась, сев поудобнее и вывернувшись так, что теперь к этой двери были направлены ноги.
Тихо и аккуратно почти сползла в приоткрытую щель, откуда тек холодный воздух, и отказалась по колено в сугробе. Из-за приоткрытой дверцы раздавалось тихое бормотание: госпожа Краузе молилась.
Одна из лошадей нервно дергалась и периодически всхрапывала.
