3
0
Клэр совершенно честно сказала мне, что абсолютно не разбирается в сельском хозяйстве. Ей в голову не приходило оспаривать хоть как-то мои решения по управлению графством. И хотя каждый вечер за ужином мы делились новостями прошедшего дня, никто не говорил мне: «Ты все делаешь неправильно, прикажи на этом поле сажать не турнепс, а лен. Его можно дороже продать, и у нас будет больше денег». Может, конечно, и принесет лен больше денег, но для меня важнее, чтобы люди и их скот были сыты. Она училась у меня, не оспаривая мое мнение.
Точно так же я совершенно не лез в ремонтные работы по замку, оставляя обустройство гнезда полностью на вкус Клэр. Мы обговорили с ней суммы и количество необходимых нам комнат и залов. Все остальное я предоставил ей решать самой. Участвовал в обсуждении нашего будущего дома, но не приказывал сделать, “как моя левая пятка пожелает”.
Например, Клэр с интересом выспрашивала, почему именно турнепс, а не другая культура. И я рассказывал ей о том, почему именно он. Я тоже учился у нее многому. Все же готовить на себя одного, имея под боком продуктовый магазин, значительно легче, чем делать припасы на огромную толпу рабочих и служащих. Мы обсуждали все спорные моменты и всегда находили логичное решение. А опыт… Он обязательно придет к нам позднее.
Я с любопытством наблюдал, как меняется башня, в которой мы поселились. И с удовольствием выслушивал ее размышления на тему, почему важно под мастерскую отвести самую светлую комнату.
-- Гостей если мы и будем приглашать, то не так и часто. Кроме того, все равно это будут парадные ужины, для которых есть свечи. А мастерицам нужно глаза беречь, понятно?
Я с улыбкой кивал, соглашаясь со всеми ее доводами. Но больше всего меня радовало в ее объяснения слово «мы»! Клэр стала его употреблять достаточно часто, и именно это наполняло меня тихой радостью и надеждой. Я понимал, что свои жизненные планы она строит с оглядкой на меня. Это было так ценно и важно, что у меня иногда перехватывало дыхание.
Запретив Клэр принимать без меня просителей, я на мгновение почувствовал себя тираном, хотя она и радовалась моему решению. А я просто не мог видеть, как местные норовят ее использовать, не испытывая при этом не то что симпатии к моей Искре, но даже не слишком утруждая себя вежливостью. Именно поэтому, желая отвлечь ее от неприятных мыслей, предложил:
-- Послушай, радость моя… Весна уже началась, но дороги еще стоят. Через месяц все развезет, и выбраться из графства мы сможем, только когда пути просохнут. Давай съездим на недельку в Хагенбург и немножко развеемся? Признаться, меня тоже утомили эти чертовы нудные бюргеры.
