9
0Ну, и остальное — по мелочи…
— Что именно?
— Сладкое и крепкий кофе. Бокал красного вина на ночь — только не кислого. Люблю готовить. Люблю выходить на лекции и рассказывать так, чтобы меня слушали. Чтобы захватить внимание аудитории в академии и видеть — я чем-то затронула студентов…
— Я правильно понял, что вы преподаете историю своей страны?
— Да, — воодушевленно ответила я. Поймала на себе заинтересованный взгляд черных глаз и осеклась. Штирлиц, блин… Никогда так не был близок к провалу… И разведчик Исаев живет этажом выше."
"— Вы ведь — как и ваши сыновья — из другого мира, правда? — тихим голосом, словно боясь меня спугнуть, спросил милорд Верд.
Я молчала, судорожно пытаясь сообразить, что мне делать. Сначала забрать саквояж. Срочно. Потом к мальчишкам — и уходим. Прав был Рэм, не надо было оставаться. Придумали бы что-нибудь со здоровьем.
— Ника… — когда пришла в себя, то поняла, что милорд Верд меня ласково обнимает за плечи, — ну что же ты так испугалась, глупая? Пожалуйста, перестань дрожать. Тебя никто не обидит. Ну, хочешь, мы сейчас вина заедем купим — самого лучшего. Только я в нем ничего не понимаю. Хотя если что — мы с Милфордом свяжемся. Он у нас во вкусах изысканнее — не то что я. Или пригоним тебе на лекцию целую академию кадетов. Моих кадетов. Знаешь, как они будут внимательно тебя слушать! Изо всех сил… Что бы ты им ни рассказывала. Только не пугайся так… Ника. Да знаю я, все знаю. Достаточно давно.
— Откуда? Мы же вроде бы… Мы так старались…
— Практически с самого начала.
— Но как?
— Язык. И Пауль несколько раз оговаривался. И ты, когда волновалась, несколько раз переходила с имперского на русский и обратно.
— Ты русский знаешь?
— Я — нет. Но милорд Милфорд. Он любитель и ценитель. Правда, он больше на нем ругается, но в России он какое-то время прожил. И после общения с ним язык опознать я в состоянии.
— Кто-то еще заметил?
— Нет. Это я, человек опытный и подозрительный. Ну, император, я думаю, понял. Милфорд. И стихотворение ведь русское? Которое ты читала?
Я расстроено покачала головой.
— И что нам теперь делать?
— Ника, я боюсь уже говорить фразу о том, что я сумею вас с детьми защитить. Однажды я ее тебе сказал… И получилось так, как получилось. Ты спасла меня и сама при этом пострадала. Ты права, когда говорила, что судьба решила полечить меня от излишней гордыни таким безжалостным способом.
Он замолчал, нахмурившись. Губы сжались в тонкую нитку. Милорд Верд судорожно вздохнул, прижал к себе, словно проверяя, рядом ли я с ним или ему это только мерещится.
— Я думал — с ума сойду, когда узнал, что ты пропала. А потом, когда мне доложили, что с тобой случилось… Ника. — Он чуть отстранился от меня, посмотрел мне в глаза. — Поверь мне, я сделаю для вашей защиты все.
