9
0
Поднесла чашку милорду Милфорду, потом хозяину дома.
— Пожалуй, я буду что-нибудь с содержанием алкоголя, — отрицательно покачал милорд Верд головой, — спасибо.
— Скажите, госпожа Лиззард, — обратился ко мне милорд Милфорд. — О чем положено разговаривать с дамой?
— Ни за что не поверю, милорд, что вы не знаете! — улыбнулась я.
А про себя подумала: «И вот откуда я могу знать, о чем положено разговаривать с их высокородными дамами?»
— О поэзии? — У начальника контрразведки получилось испуганно.
Я отошла от мрачного хозяина дома. Уселась на диванчик, налила чая теперь себе.
— Вам стихотворение прочитать? — ощущая себя участником утренника в честь Нового года в детском садике, спросила я.
— Если вам не сложно.
Не то чтобы я хотела декламировать стихи… Но что делать — не спорить же с гостем милорда Верда. Поэтому я начала негромко:
— Непогода — осень — куришь,Куришь — все как будто мало.Хоть читал бы — только чтеньеПодвигается так вяло.Серый день ползет лениво,И болтают нестерпимоНа стене часы стенныеЯзыком неутомимо.Сердце стынет понемногу,И у жаркого каминаЛезет в голову больнуюВсе такая чертовщина!Над дымящимся стаканомОстывающего чаю,Слава богу, понемногу,Будто вечер, засыпаю…[3]— Браво, — неожиданно сказал милорд Верд. — Мне понравилось. Хотя сложно представить вас курящей.
— А меня стихотворение шокировало, — заявил милорд Милфорд. — Дама — и курить… Фи.
Я улыбнулась."
"— А почему стихотворение не о любви? — съехидничал гость хозяина дома. — Дамам же положено любить стихи о любви!
— Не знаю, как у других дам… Плохо у меня, наверное, с любовью, — рассмеялась я, краем глаза заметив, что милорд Верд нахмурился еще больше.
— Госпожа Лиззард, — никак не мог уняться милорд Милфорд. — Может быть, вы еще и поете?
— Только если решусь нанести вам серьезную душевную травму.
Не говорить же ему, что я пою только в состоянии тяжелого алкогольного опьянения. И исключительно романсы. И исключительно мимо. Но тогда у меня душа поет — и какие там ноты…
— А почему такой выбор стихотворения все же? — спросил у меня милорд Верд.
— Осень же…
— Осень, — согласился милорд. И в его голосе послышалась какая-то тоска.
— Да бросьте вы, господа… И дамы! Осень — это не повод для грусти, — продолжил улыбаться милорд Милфорд, но мне в его улыбке почудилось что-то ненатуральное. Будто ему и самому было ничуть не веселее, чем его другу, но он изо всех сил старался его вовлечь в разговор и отвлечь от мрачных мыслей.
— Милорд Милфорд, могу я задать вам вопрос? — проговорила я.
— Попробуйте, — усмехнулся он.
— Вот вы говорите, что дамам положено любить стихи о любви. А вам? Вам лично какие стихи положено любить?
— Прославляющие величие Империи, без сомнения, — ответил начальник контрразведки.
