8
0
— Боюсь, что ни ты, ни я, ни кто-то еще… Его все равно найдут. И… — Он замер.
— Спасибо. Я поеду, пожалуй.
— Ты понимаешь, я сделать ничего не смогу. Если наших привлечь — еще быстрее найдут. Кто-нибудь сдаст. И к отцу твоему нельзя по тем же самым соображениям. Сольют информацию о тебе.
— Я понимаю. Спасибо, что предупредил.
— Ты не передумаешь? — обреченно проговорил он.
— Нет. Не могу.
— Тогда… Никому ничего не говори. Не укрывайся у тех, кого хоть как-то можно связать с тобой или с мальчиками. Машину поменять тебе надо. С этим я, пожалуй, помогу. Давай ключи от своей. Отгоню куда-нибудь подальше. В лес.
— Что с родителями делать? Их тоже надо предупредить.
— Я постараюсь. Только очень и очень потом. Когда будет безопасно. Теперь слушай. Выйдете из дома, сядете на маршрутку, которая едет по Таллинскому шоссе до Горелово. Там я оставлю серую старенькую «Ауди-80». Документы будут в бардачке. Возьми ключи.
Он назвал улицу, номера машины.
— Ты все-таки решил помочь, — посмотрела я на бывшего студента. Ничем мне, в принципе, не обязанного. Отношений между нами тоже особых не было. Приятельствовали — не больше…
— Я не люблю хоронить хороших людей. Если бы ты знала, Ника, как я ненавижу кладбища… Только жаль, что сделать больше не могу…
— Ты и так сделал много.
— Только поезжайте туда, где вас никогда не было. Телефоны — свой и детские — дома оставь. Ноутбук. Карты банковские тоже. Деньги… Только наличка. Вот — держи. Немного. Что есть. С Богом…
Он обнял меня, забрал ключи. Выдал мою сумку с переднего сиденья. Сел за руль моего «пыжика», поерзал, отодвигая кресло."
"— Жуть какая! Как ты тут помещаешься? — сказал он в открытое окно.
Сдал назад.
— Кто же тебе этот мальчик? — задал он вопрос, понимая, что я не отвечу, и уехал.
Его огромный «УАЗ» так и остался на перекрестке, особо не прижатый к обочине.
Я покачала головой и отправилась домой через банк. Надо было снять всю наличку.
— Ваше сиятельство, — сказала я, как только открыла дверь дома, — вас, похоже, обнаружили. Как будем скрываться? Нам надо такое место, которое никак нельзя было бы связать с вами или со мной…
Глава 2
Ночь. Глухая, черная осенняя ночь. Дорога, которая из-за темени кажется жутковатой. Нервный, дергающийся свет фар встречных машин. И дикое нервное напряжение. Ощущаю себя дичью, которую загоняют охотники. И ладно бы была одна… Но на заднем сиденье сопят мальчики — заснули. Один мой. Другой — тоже, наверное, теперь мой. По крайней мере, я не смогла отдать его тем, кто за ним охотится. Как его мать не смогла в свое время пройти мимо покореженной машины, в которой умирал маленький ребенок. Мой ребенок.
Мелкий, мерно моросящий дождь упрямо и как-то жалобно просился внутрь машины. Дворники работали с трудом и скрипом.
