9
0У нас тоже такие есть. Гильдия убийц называется.
Паша и Рэм выбрали себе для проживания спальни в левом крыле. Мы, соответственно, — в правом. Потом Паша, узнав, что мы на необитаемом острове, потребовал себе шорты и футболку. Я отдала ему саквояж, велев потом принести его мне.
И мы с милордом Вердом поднялись наверх, посмотреть, что у нас со спальней. Кровать была огромная, комната тоже не маленькая. К ней, как и в поместье, примыкала ванная комната. И гардеробная.
— Как тебе? — спросил у меня жених, нежно привлекая к себе.
— Хорошо, — улыбнулась я.
— Только меня беспокоит… Мы с тобой поженимся только через три недели. А что подумают о нас молодые люди?
— Что это не их дело?
— Они же мужчины. И отвечают за тебя.
Я рассмеялась.
— Я как-то привыкла за все отвечать сама. И за своих детей в том числе.
— Знаю, что проявляю преступную слабость, отсутствие выдержки и всяческое нарушение приличий… Но я не могу отпустить тебя в другую комнату.
— Не отпускай, — попросила я. — Мне так хорошо с тобой…
И сама смутилась от того, как это прозвучало. Я поспешила сменить тему разговора."
"— Слушай, раз это необитаемый остров и не надо скрывать, что мы из другого мира… — улыбнулась я, отходя от него, — значит, можно снять эти ночнушки неудобные и надеть любимые джинсы!
— Какие ночнушки? — изумился милорд.
— Прости, но если бы ты знал, как меня ваши платья раздражают!
— А корсеты? — вспомнил он свою нелегкую борьбу с этим видом женской одежды.
— Не то слово!
— Давай снимать? — блеснули его глаза.
— Ма-а-ам! — раздался с первого этажа вопль Паши.
Мы переглянулись и понеслись вниз.
— Что? — спросила я, оглядывая его на предмет повреждений.
— А что есть поесть?
Я зарычала:
— Ты издеваешься? Я пока вниз летела, все ужасы успела передумать!
— Ну, прости. Я просто очень-очень голодный.
— Саквояж верни, — распорядилась я. И развернулась к хозяину дома: — Милорд…
Улыбка его померкла. Выражение лица сразу стало холодное и отстраненное.
— Пойдем, — потянула я его за собой. — Возьми, пожалуйста, саквояж. Паша, мы спустимся… как только спустимся. Потерпи. Не ори. И не пугай меня.
— Да, мама, — серьезно ответил он, посматривая на непростое лицо молчащего милорда Верда.
Мы поднялись наверх. Он прошел к кровати и тяжело на нее опустился.
— День был трудный, — проговорила я и села рядом.
— Иной раз мне кажется, что все наши отношения — это потому, что я настаиваю. А вы мне не отказываете, потому что вам нужна защита.
— О как… И к этому гениальному решению вы пришли на основании того, что я вас не назвала по имени?
— Скажите, Ника… Как вы меня называете в мыслях?
— Чаще всего «милорд», — честно призналась я.
