3
0
— Артём! Я не уйду, пока ты мне всё не объяснишь! Открой! Мы не должны разговаривать через двери!
— Так не разговаривай. Убирайся, — снова холодно ответил он и добавил чуть громче: — Бабушка, убери её! Иначе я вызову милицию.
— Артём! — крикнула Катя. — Ты с ума сошёл?! Если ты не хочешь больше разговаривать, то хоть объясни, почему?!
— Убирайся! — прогремел он так, что Катя и Римма Артуровна вздрогнули, и чем-то запустил в стену. — Убирайся, иначе я не отвечаю за себя!
Катя всхлипнула, закрыла лицо руками и выбежала из их квартиры. Мир рушился, обломки летели прямо ей в голову, а она ничего, ничего не могла понять!
Катя вернулась к себе домой, её снова начало мутить, бил озноб.
И это что-то связано с Олеськой! Катя набрала номер Олеси, та не ответила. Позвонила на домашний: там ответили, что Олеся на работе. Ей, Кате, тоже сегодня на работу в ночь. А это значит, что раньше завтрашнего вечера она не сможет снова сходить к Артёму и попытаться с ним поговорить. На звонки он так и не отвечал, хотя Катя звонила и звонила.
Позвонила Олеське на рабочий: после некоторой заминки сообщили, что Олеся Викторовна занята работой с клиентом.
Олеська прячется. Значит, Катя думает правильно. Неспроста Олеся вспомнила о старой подруге, и именно с её визита начался весь этот бредовый спектакль.
…- Тёма, к тебе, — Римма Артуровна нерешительно поскреблась в двери комнаты внука.
— Кто? — глухо спросил он.
— Олеся.
Через несколько секунд он появился в дверном проёме. Олеся ужаснулась его виду: чёрное лицо, щетина, потухшие глаза. Никогда она не видела у него таких глаз.
Вошла в его комнату, скромно устроилась на стуле.
— Что хотела? Зачем пришла?
В какой-то момент Олеся чуть было не призналась во всём, поняв внезапно, какую боль он испытывает по её вине. У него были мёртвые глаза. Неживые. Но именно по причине того, что из-за этой облезлой мыши Бабушкиной у него такие глаза, Олеся и сдержалась. Обойдутся! Всё правильно она сделала!
— Ревизию делала дома, — защебетала она. — Нашла твои вещи, вот, собрала и принесла. Пара футболок, книга. А то, говорят, женишься ты, потом уж неудобно будет возвращать, при молодой жене-то!
— Я не женюсь.
— Как не женишься? Врут? Ну вообще, может, и правда Жорке верить нельзя…
— Жорке? — по и без того тёмному лицу Артёма пробежала тень.
— Ну да, Чигирева на днях встретила, он говорит, видел Бабушкину, счастливая она такая, хвастала, что за тебя замуж выходит.
Артём сжал зубы, на щеках ходили желваки. В какой-то момент Олесе стало по-настоящему страшно. Кажется, она недооценивала его всегда!
— Это устаревшая информация, — Артём всё же взял себя в руки.
