8
0Огонь весело потрескивал, бросая тёплые отблески на стены и создавая атмосферу уюта и спокойствия.
– Вино? – предложил Хэмонд, подходя к небольшому столику, где стоял графин с тёмно-рубиновой жидкостью.
– Совсем немного, – кивнула я, устраиваясь в глубоком кресле возле камина.
Он подал мне бокал, и сам устроился в соседнем кресле. Некоторое время мы просто сидели молча, наслаждаясь тишиной и покоем, глядя на танцующие языки пламени.
– Как тебе столица? – спросил наконец Хэмонд. – Конечно, ты видела только часть по дороге сюда, но первое впечатление?
– Красивый город, – ответила я после минутного размышления. – Более открытый и светлый, чем Рэдвуд. В Лавении архитектура тяжелее, массивнее. Здесь же всё словно стремится ввысь – шпили, башни, высокие окна…
– Это правда, – кивнул Хэмонд. – Сольтерра строилась в более мирные времена, чем Лавения. Здесь архитекторам не приходилось думать о том, как выдержать осаду или отразить атаку с моря.
– А ещё здесь много зелени, – добавила я. – Парки, сады в каждом квартале. В Рэдвуде такого нет."
"– Король Альдемар, дед нынешнего правителя, был большим любителем садового искусства, – пояснил Хэмонд. – Именно при нём в столице появилось столько зелёных пространств. Он считал, что горожанам нужен свежий воздух и возможность отдохнуть от городской суеты.
– Мудрый правитель, – заметила я. – А что представляет собой нынешний король? Каков он как человек?
Хэмонд задумался, делая глоток вина.
– Король Рейнар… сложная личность, – наконец произнёс он. – Умный, образованный, но иногда непредсказуемый. Он может быть щедрым и великодушным с теми, кто ему нравится, и безжалостным к врагам. Большой ценитель искусства и науки. Но в последнее время… – он запнулся, словно сомневаясь, стоит ли продолжать.
– Что? – подтолкнула я его.
– В последние годы он стал более замкнутым, – тихо сказал Хэмонд. – После смерти королевы он почти не появляется на публике, кроме самых важных государственных церемоний. Ходят слухи, что он погрузился в изучение старинных текстов и древней магии, хотя я не придаю этим разговорам особого значения.
– А как к нему относятся придворные? – спросила я, интересуясь политической обстановкой, с которой нам предстояло столкнуться.
– По-разному, – пожал плечами Хэмонд. – Старая аристократия, те, чьи семьи служили короне на протяжении поколений, сохраняют преданность даже сейчас, когда король стал менее доступен. Новые же фавориты… – он слегка поморщился, – многие из них пользуются отсутствием прямого королевского контроля, чтобы продвигать собственные интересы.
– Понимаю, – кивнула я.
