8
0
– Серебро, часть драгоценностей, некоторые предметы мебели, – он говорил, не поднимая глаз. – Но не всё! Многое я сохранил, в надежде, что когда-нибудь…
– Где эти вещи сейчас?
– В моём особняке, – ответил он еле слышно.
Значит, что-то всё-таки сохранилось. Это была небольшая победа, но победа.
– Хорошо, – кивнула я. – Организуй доставку сегодня же.
– Но Элизабет, – попытался возразить он, – некоторые вещи очень тяжёлые, их трудно перевозить…
– Это не моя забота, – прервала я его. – Ты позаботился о том, чтобы вывезти их из поместья. Теперь позаботься о том, чтобы вернуть.
Дарен медленно кивнул, понимая, что выбора у него нет.
– Есть ещё кое-что, – добавила я. – Ключи от всех помещений поместья. От тайной комнаты в кабинете, например.
– Откуда ты знаешь…? – начал он, но тут же осёкся.
– Дори многое помнит, – ответила я.
Дарен тяжело вздохнул:
– В этой комнате хранятся… личные вещи матери. Её записи, корреспонденция, научные материалы. Я запер их, потому что… некоторые из этих документов могут показаться… компрометирующими.
– В каком смысле?"
"– У матери были обширные связи с учёными из разных стран, – пояснил он неохотно. – Некоторые из её корреспондентов не пользовались одобрением местных властей. Алхимики, философы, даже несколько человек, которых церковь считала еретиками.
– И что с того? – спросила я. – Научная переписка – не преступление.
– Не преступление, – согласился Дарен, – но в нынешних обстоятельствах… Твоё положение при дворе только укрепляется, Элизабет. Стоит ли рисковать из-за старых писем?
– Это решать мне, – ответила я. – Я имею право знать, чем занималась моя бабушка, и распоряжаться её наследием по своему усмотрению.
Дарен долго смотрел на меня, в его глазах читалась внутренняя борьба. Наконец, он достал из кармана связку ключей и положил её на столик между нами.
– Вот, – сказал он устало.
Я взяла ключи, чувствуя их тяжесть в руке. Некоторые из них были очень старые, с затейливыми узорами на головках – явно работа искусных мастеров прошлых веков.
Дарен медленно встал, словно каждое движение давалось ему с трудом.
– Элизабет, – обратился он ко мне уже у двери, – я действительно сожалею о том, как всё сложилось. Мать была права – я плохой хранитель семейных традиций.
– Возможно, – согласилась я. – Но у тебя есть шанс хотя бы частично исправить ошибки.
– Постараюсь, – кивнул он. – Хотя боюсь, что уже слишком поздно что-то менять.
– Никогда не поздно поступить правильно, – возразила я. – Если есть искреннее желание.
После его ухода я долго сидела в гостиной, рассматривая старинные ключи и размышляя о семейных тайнах, которые мне предстояло раскрыть. Совсем скоро мы вернём домой то, что принадлежит нашей семье по праву.
