0
0Вот где справедливость в этом мире? — Прижался губами к щеке.
— Нет, ну вы посмотрите на них! — Настя влетела на кухню. — А чай где? А торт почему не разрезали еще? Мама! Вот ничего без меня не можете сделать!
— Не можем, — подтвердил Леонид. — Ты у нас вообще самая главная в семье — как скомандуешь, так и будет.
— Лёня, не забудь, ты обещал, что завтра мы будем делать закупку игрушек.
— Закупку игрушек, — засмеялась Таня, — надо же, слово‑то какое.
— А как еще сказать? Это я вам еще простила, что вы одежду без меня купили.
— Ой, ну по игрушкам ты у нас спец, тут я даже не спорю, — признал Леонид.
Таня знала, что Насте все еще больно и обидно. И смех этот немного искусственный, и как‑то слишком громко и запальчиво она говорила…
Храбрилась ее девочка, старалась. Не в отца она.
18
Май. Последние дни. На город обрушилась неожиданная жара. По — майски непривычная и удушающая.
Полдень. Тихо. Дети спали в кроватках. Татьяна утюжила ползунки и распашонки, изредка поглядывая в окно.
— Черт, — прошептала, дернув рукой.
Опять обожгла палец. От невнимательности все. Потому что застревала постоянно в собственных мыслях, запутывалась в них от волнения."
"Сегодня Борис забрал Настю к себе прямо из школы. Не спрашивая разрешения, не созваниваясь предварительно. Татьяне сообщил уже из дома, предупредив, что дочь останется у него ночевать.
Теперь Таня места себе не находила. Во — первых, разозлилась от такой бесцеремонности; во — вторых, просто беспокоилась за дочь: у нее же ни смены вещей с собой, ни пижамы, ни даже зубной щетки! Сомнительно, что Боря об этом позаботился. Он о себе‑то — с трудом. Это у дедушки Лёши для внучки целый гардероб собран. И полотенце свое, и кружка. А Борис и не вспомнишь, когда последний раз ребенка к себе домой брал.
Может, зря она себя накручивала, но неспокойно было на душе, не отпускало чувство, что неправильно это. Так не должно быть. Все больше Таня корила себя за малодушие. Что не настояла, чтобы Боря вернул Настю домой.
Так и прошел весь день в тревоге, и ночь получилась неспокойная.
Дочку Борис привез на следующий день утром. Настя позвонила в дверь сама, зашла в квартиру какая‑то грустная и потерянная. Сначала подумалось, что она устала, потому так тиха и неразговорчива. Ребенок у Бори крошка совсем, наверное, ночами не спит, плачет.
Но позже выяснилось совсем другое.
Не любила Татьяна разговаривать о бывшем муже, но, переступая внутренний барьер, все‑таки начала разговор с дочерью.
— Ну, что, доченька, как ты погостила у папы?
Настя пожала плечами и вытащила из шкафа вещи, чтобы переодеться во что‑нибудь легкое. Дома было ужасно душно.
— Видела сестренку?
— Нет.
— Как это нет?
— Не видела.
— Бабушка мне запретила к ней подходить.
— Как это запретила? Почему?
— Не знаю я.
