0
0Он громко хлопнул дверью, притормозил, удивившись присутствию Татьяны, но, быстро сменившись в эмоциях, просветлел лицом, потеплел взглядом и тут же нахмурился, заметив чересчур заинтересованный, и слишком уж снисходительный взгляд друга.
— Я беременна, — выпалила Таня, не дожидаясь, пока Лёня выберет какое‑нибудь место и крепко усядется. Не было терпения ждать, пока он обретет под собой твердую почву, чтобы достойно встретить новость о своем скором отцовстве. Какая разница, в конце концов.
Услышав это, Лёня предсказуемо застыл как вкопанный. Замер посреди кабинета, остановил пристальный взгляд на побелевшем Танином лице, потом пробежался по ней глазами, словно искал подтверждения сказанному, и задал самый глупый вопрос, который только мог задать:
— Ты пошутила?
— Да, Лёня! — не сдержавшись, вскричала Таня. — Я вот пришла сюда, сижу и шучу! Развлекаюсь! Мне же делать больше нечего! Это похоже на шутку?!
Лёня сначала смотрел оторопело, потом залился басистым смехом.
— Что правда? — спросил, заглушив смех.
Тане тут же захотелось запустить в него чем‑нибудь потяжелее, чтобы он заткнулся. Денис, верно, по лицу сестры понял, что чашка недопитого мятного чая сейчас полетит в Вуича, забрал ее, но вместо того, чтобы разрядить обстановку, подлил масла в огонь:
— Ну ты и спайпер, Романыч…
Лёнька снова громко расхохотался, запрокинув голову, но не смех то был, а идиотский протяжный гогот. Тане захотелось расплакаться. Слезы уже подступили к глазам, но Лёнька внезапно оборвал смех и напустил на себя серьезный вид. Почти серьезный. Глаза его весело блестели, на щеках заиграл румянец, уголки губ дрожали, сдерживая нагловатую ухмылку. Вуич приложил руку к сердцу, — тут Таня в десятый раз пожалела, что брат забрал у нее чашку, — и сказал известное, знакомое, теперь уже ненавистное:
— Танюха, я, как джентльмен, просто обязан на тебе жениться. Ну теперь‑то, я просто обязан, теперь ты точно не можешь мне отказать.
Не могла Татьяна сказать точно, что ее взбесило больше: то, как Лёня ее назвал, или его дурацкое клоунское предложение руки и сердца. Сто лет уже так ее не называл, а тут снова «Танюха»! Нет чтобы сесть спокойно, сказать что‑нибудь вразумительное и конструктивное…
Лёня, конечно, сел рядом с ней. Обрел силу в движениях, сорвался с места, уселся удобно и потер красное лицо широкими ладонями, протягивая с выдохом:
— А — а–а — а, в Африке горы вот такой вышины… — Потом уронил руки на стол и весь подтянулся, встрепенулся будто, посмотрел на Татьяну внимательным искрящимся взглядом: — А ты чего так разволновалась? Ну беременная, с кем не бывает…
— Лёня может хватит паясничать! — рявкнула Таня и оттолкнула его, когда он попытался взять ее за руку.
