0
0
— Я тебе вопрос задал. И хочу слышать ответ. Прямо сейчас, — привлек Таню к себе за плечи. Она совсем не сопротивлялась — приникла доверчиво.
Снова химия. Руки сами к Лёньке липнут, стоит ему приблизиться. Хочется обнимать его — такого сильного, крепкого, надежного. Спрятаться в его руках ото всех. Притихнуть на время. В надежности Вуича Таня не сомневалась. Он это не раз доказал на словах и действиях. Не раз выручал. И не два. И когда Дениса не было в городе, за помощью всегда обращалась именно к Лёне. Хотя знала, что никто из друзей брата ей не откажет, но легче было попросить о чем‑то именно Лёню. С другими, даже с Вадимом, ощущала неловкость какую‑то, не хотела навязываться с просьбами. С Лёней ничего подобного никогда не чувствовала. Наверное, из‑за его характера. Из‑за легкого отношения к жизни. Лёню — друга хорошо знала, верила ему. В Лёне — мужчине ужасно боялась разочароваться.
— Это так ты мне не ставишь условий?
— Ты сейчас со мной. Стоишь рядом. Тебе плохо? Ты меня обнимаешь. Плохо тебе?
— Я обнимаю тебя, потому что замерзла, — и сама усмехнулась такому лукавству. Уткнулась носом в ворот его куртки, прикрывавший шею.
— Да, конечно. По — другому и быть не может. Я снова все неправильно понимаю.
— Ты мне чудеса обещал. Где мои чудеса?
Коснулся ее щеки, чуть отвел лицо, поцеловал в губы. Уже и забыл, когда целовал женщину вот так — с неспешной нежностью.
Таня скользнула руками по его широким плечам, прижимаясь теснее. Лёня — любовник знает толк в «чудесах». Это точно.
7
— Мама, ты знаешь, у меня, наверное, депрессия, — поведала Настя бодрым голосом. Довольно так сказала, словно получила долгожданный подарок и теперь не могла нарадоваться.
Татьяна, бросив на дочь короткий взгляд, усмехнулась и тихо вздохнула:
— Лиха, ты, дочь моя, на выдумки. С чего такие многозначительные выводы? — Встала на табурет, чтобы вытереть пыль на верхней полке двустороннего стеллажа, встроенного в простенок между прихожей и гостиной.
— Ну потому что я не знаю, чего хочу. А депрессия — это когда человек не знает, чего он хочет."
"— Ага, и ты, как та обезьянка из анекдота, не знаешь, куда податься — то ли к умным, то ли к красивым. Помнишь этот анекдот?
— Помню. Мам, но это точно не про меня. Я не как та обезьяна. Потому что я и умная, и красивая. И вообще, я не понимаю, что в этом смешного. Глупый какой‑то анекдот.
— Ты права, Настюша, ничего в этом смешного нет. Можно быть и умной, и красивой одновременно.
— Вот как ты, да?
— Ага, как я, — улыбнулась Таня. Только для одного человека в этом мире Таня бесспорно самая умная и самая красивая — для дочери. — Но главное в человеке — искренность.
— Как это — «искренность»?
Этот вопрос требовал четкой мысли, потому Татьяна задумалась, как ответить дочери правильно и понятно.
