Непреднамеренное отцовство

Даже на его обычно беспристрастном, будто из камня высеченном лице, на котором и мускул не дрогнет, сейчас можно было прочитать не самые положительные эмоции.

Он явно не в восторге видеть тут своего зама и, со слов самого Артёма, друга.

— Да уж, та ещё неожиданность, — отвечает ледяным тоном. — А ты по какому поводу заехал, Артём?

— Так мелкого твоего проведать, он же болеет, ты сам говорил, когда звонил утром.

— Не знал, что вы с ним друзья.

— Привет, папа! — по лестнице со второго этажа сбегает Ромка и приветствует Нажинского хрипловатым, но радостным голоском. — Дядя Артём мне принёс печенье. Он ещё в прошлый раз его приносил, мне понравилось."

"— Вот как, — Нажинский совсем мрачнеет и тяжелым взглядом припечатывает сначала своего друга, а потом и зачем-то меня. — Это тебе.

Он протягивает Роме меренгованных динозавров на палочке с совершенно безэмоциональным видом. Но Ромка — ребёнок, а тут знак внимания от отца. Его буквально захлёстывает радость.

— Ух ты! Спаси-ибо! — сын берёт палочки и восхищённо разглядывает динозавров. — Ты где таких нашёл? Какие классные! И вкусные, наверное! Можно сейчас съем?

Я уже хочу сказать, что сначала ему нужно поесть суп и только потом сладости, но Нажинский отрезает короткое «можно», после чего Ромка вприпрыжку, чуть покашливая, уносится обратно в свою комнату.

— И какое печенье любит мой сын? Может, просветишь? — снова смотрит на Артёма, когда Ромчик скрывается за дверью своей комнаты.

В голосе холодная ярость и тихая угроза. Появляется, ощущение, что в квартире сразу градусов на десять холодает. Будто кто-то окна распахнул во время стужи. Хочется обхватить себя и растереть ладонями плечи.

— Шоколадно-банановое, — говорит Артём, и я чувствую, как из его голоса тоже пропадает лёгкость. — Но ты можешь его спросить, Яр, мелкий сам тебе всё расскажет. Или, к примеру, его мать.

— Обязательно спрошу, — кивает Ярослав, едва заметно поджав губы. — Артём, там нужно встречу провести с наладчиками. Оборудование на третьем секторе вторые сутки простаивает. Ты бы поторопился.

— Конечно, Яр, — кивает Артём после секундной паузы. — Уже иду, — а потом оборачивается ко мне, и взгляд его резко теплеет. — Пока, Сонь. Звони, если что.

— Угу, — киваю, всё же обхватывая себя за плечи.

Мне сейчас почему-то жутко некомфортно. Мы с Нажинским не семья, я не обязана не общаться с мужчинами. Тем более, Артём его друг, это не посторонний, которого Нажинский застал у себя дома. Да и мы просто общались, ничего такого.

Тогда какого чёрта я чувствую себя так, будто меня поймали на горячем?

Артём обувается, забирает куртку с вешалки и уходит, а Нажинский уставляется своим свинцовым взглядом на меня.

— Как ребёнок? — спрашивает таким тоном, будто обвиняет в чём-то.