4
0
«Так понятнее? Временные рамки прежние: завтра в двадцать ноль-ноль я заеду»
Я сжимаю телефон со всех сил, кажется, будто корпус вот-вот треснет. Ну и подлец же ты, Нажинский!
Но как бы я не злилась, я прекрасно понимаю, что выбора у меня нет. И сегодня он мне это наглядно продемонстрировал.
7
— Ох, дочка, странно всё это, — качает головой мама и снова кашляет, прикрыв рот кулаком. — Ну какая тебе Москва. Тут и работа, и мы с Витьком и Лилей. Уже ж не одна. А в Москву ты уже раз поехала…
— Так нужно, мам, — говорю, а у самой внутри кипит всё. Рассказывать ей, какой террор мне устроил Нажинский всего за один день, я не хочу. Всё равно получу только укор и осуждение в ответ из разряда «я же говорила». — Отец Романа хочет быть ближе к сыну. А ты сама знаешь, как Ромка бредит идеей иметь отца. Не выйдет ничего — вернёмся.
Мама качает головой и вздыхает. Её молчаливое осуждение действует на меня совсем угнетающе.
— Ромашка, поиграй пока с бабушкой, а я чай нам всем сделаю, — глажу малыша по голове. — Мам, тебе с лимоном?
— Да, и мёда ложечку положи, дочь.
Я киваю и ухожу на кухню. Когда набираю полный чайник и ставлю его кипятиться, замечаю, что руки дрожат.
Чёртов Нажинский. Кто дал ему праву вот так заявиться и сломать мою жизнь?
Мне страшно. Что меня ждёт в Москве? А если ему в какой-то момент покажется, что я уже сыну не нужна, что тогда? Вышвырнет меня, как ненужную вещь?
Но и бодаться с ним у меня нет ни сил, ни ресурсов. Он за один день устроил мне такое, что уже говорить, если решил основательно взяться.
Поэтому я приняла решение ехать. А там уже буду думать, что делать и как действовать.
От мамы, попрощавшись, мы уезжаем около пяти. Вещи уже наши собраны. Ромка в настроении — ещё бы, я сказала ему, что мы едем к папе. Он даже в сад попросился, куда ходил без особого рвения, чтобы козырнуть перед остальными, что у него теперь тоже есть папа и даже забирает его к себе в Москву.
Мне как раз нужно было собрать вещи и мысли заодно в кучу, и я отвела его на полдня. Потом мы съездили к маме, и вот вернулись домой.
Я заканчиваю приготовления к дороге, проверяю, что может понадобиться ребёнку в пути. По факту я даже не знаю, мы полетим на самолёте, или нам предстоит долгая поездка на автомобиле. Учитывая, что Нажинский был на машине, думаю, поедем на ней. Но, возможно, он просто взял её в аренду.
Ромка не может угомониться. Он перевозбуждён и очень активен, задаёт мне десятки вопросов.
«Мам, а папа когда приедет?»
«А уже восемь?»
«А скоро восемь?»
«А ещё не восемь?»
«А что мне папе сказать, когда он приедет?»
«А может, мне ему рисунок нарисовать?»
«А как ты думаешь, ему нравятся динозавры?»
Голова уже идёт кругом от этих вопросов. И самое страшное, чего я боюсь, так это острого болезненного разочарования для Ромки.
