5
0— Надо подумать хорошенько…
— Ну, подумай, подумай, — разрешил Цветков, испытывая жгучее желание швырнуть в своего собеседника чашкой с остывшим кофе. — Созвонимся тогда…
Андрей не сразу понял, что его выставляют. А когда понял, обрадовался чуть не до слез.
— Вике привет, — сказал Цветков ему в спину.
Победоносцев оглянулся. Илья сидел в кресле, по-прежнему развалясь, и в глазах у него была непонятная чернота. А в вальяжной позе привиделась Андрею расслабленность только что пообедавшей кобры.
«Это он меня схавал, — с опозданием понял он. — Ам — и нет меня…»
— Спасибо, — поблагодарил Андрей. — Обязательно передам.
— И скажи, что мы нормально поговорили, — все еще не выпуская жертву из своих когтей, добавил Цветков, наслаждаясь видом трясущегося лица, несколько минут назад еще очень даже гладкого и самодовольного. — А то она волновалась. Хотя я сам буду ей звонить, так что…
И он махнул рукой, отпуская Андрея на волю.
— Почему ты орешь как бешеный, я не понимаю! — Вика осторожно накладывала краску на дивной красоты ресницы. Время от времени она опускала руку с изящно изогнутой щеточкой и вглядывалась в свое отражение, становившееся с каждой минутой все совершеннее и совершеннее. Андрей метался по спальне, время от времени возникая и пропадая в зеркале, перед которым сидела Вика. — Чего ты так испугался, дурочка?
Андрей заскрежетал зубами.
Дурочка! Это невыносимо.
— Ты же все заранее знала! — заревел он. — И не предупредила! И не спросила у меня, хочу ли я ввязываться во все это дерьмо! Ведь сейчас я уже не могу отказаться!
— Не можешь, — с удовольствием подтвердила Вика, завинчивая тоненькую трубочку с тушью: очевидно, совершенство наконец-то было достигнуто. — А зачем тебе отказываться? Илюха сказал, сколько бабок за это положено?
— Я жить хочу, — почти застонал Андрей Победоносцев. — На эти бабки, конечно, можно устроить грандиозные похороны, но я-то хочу еще пожить!
— Поживе-ешь! — пообещала Вика. — Поживешь, мой зайчик. Кому ты нужен? Ты же не Ванька, которого все боялись, правда? Или в Набережных Челнах все до сих пор думают, что политику на первом канале делают чистые душой работники пера и телекамеры?
Андрей вдруг перестал метаться и замер, во все глаза глядя на Вику.
— Набережные Челны-то тут при чем? — спросил он хрипло.
— При том, — ответила Вика, осматривая себя в зеркале. Осторожным пальчиком она нежно провела по своей щеке. — Тебе обратно захотелось, подальше от тягот московской жизни? Поздно, дурочка ты моя… ты же еще утром хотел карьеру делать. Или передумал?
Андрей молчал. Вика подула на пальчик и повернулась к нему.
— Привыкай, мой милый, нас с тобой ждут большие дела. Что Вешнепольский? Вешнепольский — это только начало. А поначалу всегда страшно.
