5
0Я имею на это право, как ты считаешь?
— Филипп, ты невыносим! — со слезами в голосе выкрикнул ангел. В эту минуту Филипп себя ненавидел. — Ты свихнулся там, в своей Москве! Господи, как я ненавижу этот твой тон, если бы ты только знал… Зачем ты мне звонишь? Чтобы сказать, что ты меня бросаешь? Ну так придумай что-нибудь более оригинальное, чем какую-то идиотскую женитьбу! Тебе тридцать восемь, а ведешь ты себя, как… как…
— Как мальчишка? — подсказал Филипп гнусным голосом. — Как свинья? Как осел?
От злости ангел моментально овладел собой, чего Филипп и добивался, затевая все представление.
— О'кей, — сказал ангел, и в голосе его, даже не зная азбуки для привилегированных, можно было расслышать ярость. — Я больше не скажу тебе ни одного слова. Считай, что мы никогда не встречались. Но если однажды после чашки кофе ты начнешь блевать и корчиться в предсмертных муках — вспомни меня. Я не из тех, кого можно запросто бросить.
— Я и не знал, что тебе не дает покоя слава Марии Медичи, — заметил Филипп. — Но обещаю: умирая, буду думать исключительно о тебе.
— Ничтожество, дрянь, сволочь, — отчетливо выговорил ангел и положил трубку.
Слава Пресвятой Деве, представление закончилось.
Филипп брезгливо швырнул трубку в угол дивана и некоторое время сидел, унимая раздражение и что-то похожее на отвращение к самому себе, — непонятный коктейль чувств, которому он не находил названия.
Да, конечно, он сделал все правильно, и очень хорошо, что ему даже не пришлось искать предлог для расставания. Он, можно сказать, упал ему прямо в руки — его дала ему сумасшедшая девица, которая через два дня должна стать его женой."
"Связь, которую он разорвал, не приложив к тому особых усилий, давно тяготила его. Он понимал: еще полгода, год — и ему придется или жениться, что было совершенно невозможно, или ввязываться в длительные унылые скандалы не только с самим ангелом, но и с его семейством. От одной мысли об этом Филиппа передернуло.
О том, что ангел вполне серьезно собирается поймать его и обратить в истинную семейную веру, Филипп догадался относительно недавно, когда его отъезд в Москву, вроде бы никак ангела не касающийся, неожиданно закончился грандиозным скандалом, да еще в общественном месте.
Филипп долго не мог взять в толк, почему он должен выслушивать явный бред о крушении какого-то божественного, ниспосланного свыше чувства, о предательстве и равнодушии от независимой и очень молоденькой девицы, с которой он спал, когда ему этого хотелось. Она решила, что он попался, вот в чем дело, и хорошо, что Филипп, хоть и с некоторым опозданием, но все же это понял. Нужно было срочно предпринять что-то такое, что заставило бы ее, хотя бы временно, держаться от него подальше.
