5
0"
"— И знаете, — сказала Александра, не слишком уверенно пристраивая свой стакан на полированную поверхность ветхого пианино, — я еще с ней встретилась, когда уходила. Я уходила, а она прибыла. Мы столкнулись на выходе. Она говорит: «Ну что, скушала? И это, — говорит, — моя дорогая, не конец. Это только начало. Посмеешь пикнуть при разводе или еще где, я тебя из Москвы выселю, не то что из квартиры твоей поганой. У Победоносцева, — говорит, — великие дела впереди, так ты лучше вообще его фамилию забудь, не позорь его имя…»
— Вот сука, — пробормотала Лада. — Не реви, Марья!
Маша судорожно всхлипывала, не в силах остановиться.
— Да к-как же мне н-не реветь, если к-кругом такое дерьмо!.. И Ваня пропал на Кавказе…
Даже в нынешнем бредовом состоянии, когда мозг, оглушенный алкоголем и снотворными, которые она приняла под давлением ночевавшей у нее Лады, не в состоянии был ничего воспринять, Александра не могла пропустить мимо ушей Машин истерический всхлип.
Она уже знала, что Вешнепольский и Серега Быстров, всегдашний оператор Ивана, попали в засаду в горах и были увезены в неизвестном направлении. Об этом с утра до ночи твердили в «Новостях», которые Александра смотрела теперь только по телевизору. Выдвигались версии, предлагались деньги за информацию, похитителей призывали освободить заложников, горы прочесывал спецназ, ситуацию контролировал президент… В общем, все, как всегда.
Или почти как всегда. Невозможно было представить, чтобы на Ивана Вешнепольского, знаменитого и всеми любимого, кто-то осмелился вот так запросто напасть.
Но при чем тут Машка, лучшая подруга и провизорша из аптеки в Воротниковском переулке?
— Ты чего, Мань? — спросила Александра со своим обычным тактом, еще обострившимся от трехчасовых возлияний. — При чем тут Вешнепольский? Ты же его знать не знаешь! Это я рыдать должна, потому что он мой друг, а не твой…
— Как же я его не знаю, когда я его люблю!.. — икая, возразила Маша.
— Кого? — спросила Александра.
— Его. — И Маша опять залилась слезами.
— Чего это она, а? — Лада подошла поближе, достала платок из кармана джинсов и бесцеремонно вытерла Машину физиономию. — Тронулась с горя?
— Кого любишь? — спросила Александра. — Победоносцева?
— Пошел в ж… твой Победоносцев! — взвилась Маша. — Если хочешь знать, я его всегда терпеть не могла! Поду-умаешь, великий журналист, покоритель московских девиц! Хреноносцев он, а не Победоносцев!
— А тогда кого? — спросила Лада, до которой с некоторым опозданием стало доходить, о чем говорят подруги.
— Что — кого?
— Кого ты любишь-то, идиотка? Мы сегодня все одинаково любим Победоносцева Андрея…
— Ва-а-аню-у-у, — почти завыла Маша.
