5
0Хотя это просто смешно — делать какие-то выводы, прожив полгода в Москве. У вас уже триста лет порядок, а мы, между прочим, спасли Европу от татаро-монгольского ига.
Филипп внезапно захохотал, чем испугал Александру. Она сердито посмотрела ему в лицо — и что, интересно, хохочет? Но, подумав, засмеялась и сама.
— Господи, и что это мы об этом заговорили?
— Не знаю. — Филипп снова притянул ее к себе. — Я думаю, ничего особенного не произойдет, если ты на время перестанешь морочить себе голову работой и съездишь со мной во Францию.
— Конечно, — ответила она и вздохнула. — Все равно я пока никому не нужна…
— Вот именно, — задумчиво проговорил Филипп.
Они долго лежали молча, думая каждый о своем, и уснули поздно, привычно обнявшись под теплым одеялом.
Ночью выключили отопление, и Александра встала, чтобы достать второе одеяло. Подсунув холодные пятки под горячие мужнины ноги, она стала думать о Париже, истово, напряженно, — а вдруг сила мысли поможет реализовать его план, и она увидит этот удивительный город, о котором столько читала. Они будут гулять по Елисейским Полям и Люксембургскому саду, обязательно посидят на лавочке в квартале Вогез и отыщут окна квартиры, некогда принадлежавшей Гюго… А за это время решатся все ее проблемы. Сами собой.
Александра теснее прижалась к своему мужу. Как хорошо, что когда-то, давным-давно, она догадалась сделать ему предложение!
И провались пропадом все ее подозрения, которые он так и не опроверг!..
В Потаповском переулке царило уныние — вернувшись из санатория, Александра сообщила девицам, что, возможно, поедет в Париж.
— Навсегда? — мрачно спросила Лада.
— Да нет, конечно! — воскликнула Александра. — На неделю, наверное. Да и это еще неизвестно…
Лада подняла глаза на Машу и спросила:
— А ты как думаешь, а?
— Да все, по-моему, ясно, — как-то непонятно ответила Маша. — К этому давно шло…
— Что — шло? — раздражаясь, спросила Александра. — Что?
Маша печально вздохнула и подошла к окну, за которым дотлевала слякотная зима. Было сумрачно, маятно, мокро. Галки кричали, как на кладбище. Мокрые ветки деревьев четко вырисовывались на фоне серого неба.
Тоска, тоска…
— Мы рады, что у тебя все сложилось с этим… Филиппом, — сказала Маша, не поворачиваясь. — Мы рады, что ты его нашла, и что он тебе нужен, и ты ему нужна. Наверное, это первая твоя удача в жизни. Я горжусь, что подкинула тебе эту идею. — Она улыбнулась. — И очень хорошо, что ты уезжаешь, ведь еще ничего не кончилось, и за тобой, возможно, опять откроют охоту. Но нам грустно, потому что ты — наш лучший друг, а он увезет тебя скорее всего навсегда.
— Ты что, сдурела? — недоуменно спросила Александра. — Он сказал — на неделю.
— Мало ли что он сказал, — отозвалась Лада с дивана. — Мы же не слепые. И не глухие.
