5
0— Он похлопал по одеялу, как будто она была его любимой собакой.
— Все дело в том, что ты мне совсем не доверяешь, — сказала она печально. — Я нужна тебе только в постели. И все.
— Ты нашла себе новую причину для страданий? — спросил он и отбросил газету. — Все дело в том, что ты мне доверяешь. Вот это в самом деле странно и… неразумно.
Он подтянулся и сел, серьезно глядя на нее.
— Ты живешь со мной и ни о чем не спрашиваешь. Ты заботишься обо мне, боишься за меня, и тебе ничего от меня не надо. Ты умная, ты неплохой журналист, у тебя масса связей — начни ты копать, наверняка раскопала бы что-нибудь. Но ты даже не пытаешься.
— А есть что копать? — дрогнувшим голосом спросила Александра.
Она испугалась. Все ее подозрения и гроша медного не стоят, пока они не подтверждены. Подтверждены или опровергнуты. Как же ей хотелось, чтобы они были опровергнуты! Еще одного удара — теперь уже с его стороны — она просто не переживет. Ей никогда не удавалось хорошо «держать удар»…
— Всегда есть что копать, — с досадой сказал Филипп. — Но дело не в этом.
— А в чем?
— В том, что ты безгранично мне доверяешь. Я ведь могу улететь и не вернуться, и ты никогда меня не найдешь. У тебя даже кредитки моей нет. Я живу в твоей квартире, сплю на твоем диване, а ты даже не знаешь, чем я целыми днями занимаюсь."
"— У тебя своя работа… — неуверенно проговорила Александра: получалось, что она еще и оправдывается.
— И дело не в том, что тебе на меня наплевать, — как бы размышляя вслух, продолжал он. — Дело в том, что ты мне доверяешь. — Филипп вдруг улыбнулся и, вытянув длинную руку, прижал ее к себе. — И это самое удивительное, что случилось в моей жизни.
— Что «это»? — спросила Александра, замирая от его запаха, от тепла, исходящего от его тела.
— Ты, — ответил он, и они замолчали.
Она всегда раскисала от его случайных нежных слов. Сразу хотелось обнять его, прижаться лицом к теплому плечу и ни о чем не думать. Пусть бы он читал, или разговаривал по своему телефону, или дремал перед телевизором. Но минуты нежности случались очень редко, и сейчас ей не хотелось упустить такое мгновение, потратить его на выяснение отношений, на всякие объяснения…
«Мы все обсудим, но потом, потом…» — сказала себе Александра, боясь спугнуть его любовно-ласковый настрой.
Слишком они разные. Из разных культур, из разных миров. Он был так же недоступен ее пониманию, как теория кварков, и никогда не стремился проложить хотя бы шаткие мостки через разделяющую их пропасть. Он почти ни о чем ее не спрашивал. Она пыталась было делиться с ним своими переживаниями, но он или засыпал через пять минут, или отвлекался на телефон и больше к разговору не возвращался.
