4
0
На обратном пути замечаю маленькую девчушку, заглядывающую в витрину булочной. Девочка одета в чистое, но много раз штопанное платье.
— А ну брысь отсюда! — кричит рослая тетка, выбегая из булочной. — Все норовят украсть, мелочь беспризорная.
Женщина замахивается на ребенка полотенцем. Девчушка замирает, а потом ее глаза медленно наливаются слезами.
— Я не бесп… бесплизорнаяяя, — подбородок дрожит и она утирает глазки маленькими ладошками.
Сколько ей? Лет пять-шесть, наверное.
Я подбегаю к девочке и загораживаю ее от женщины, которая снова замахивается.
— Не смейте пугать ребенка! — та отступает. — Ты потерялась? — спрашиваю у малышки, присев на корточки.
Тетка что-то фырчит и заходит в лавку.
— Я от мамы сбежала, чтобы посмотреть на булки, — малышка размазывает слезы.
— А где твоя мама? — интересуюсь я.
— Она палтреты рисует, в парке.
Девочка очень хорошо говорит, хоть иногда и делает забавные ошибки.
— Я тебе куплю булку. Выбирай, — встаю и указываю рукой на витрину.
Глаза девчушки загораются и она глубоко вздыхает, жмурится как котенок.
— Шоколадные! И еще с семячками!
Смеюсь и захожу в булочную, покупаю самые вкусные булки. И шоколадную, и с сахарной пудрой, и с семечками, и с яблочным джемом.
27
Когда выхожу на улицу, к нам бежит молодая женщина в просторной блузе, надетой поверх платья в цветочек. Туфельки разношенные, волосы стянуты в хвост. Под мышкой небольшой мольберт.
— Лавиния, дочка! — причитает она, — ты опять убежала?!
Я передаю девочке пакет с булками и она делает книксен.
— Спасибо, добрая леди.
— Ох, зачем вы побеспокоились? — женщина обхватывает малышку за плечи. — Лави, отдай булки леди. Мы не попрошайки.
— Нет, — возражаю я, заметив, что девочка снова собирается плакать. — Но вы можете нарисовать мой портрет. И я доплачу.
Женщина на миг замирает, а потом расплывается в улыбке.
— Вы можете найти меня в центральном парке. Я там каждый день до обеда.
Мать с дочкой уходят счастливые, а я направляюсь к гостинице. На душе скребут кошки, но кто не рискует, тот не пьет шампанское.
Я присутствую только на благотворительном вечере, держу собачек леди Каприш. Понимаю, что многие гости узнают меня… то есть, Анну. Леди Грэхем тоже здесь и сверлит меня гневным взглядом.
Да, Анна снова опозорила их семью. Вместо того, чтобы пылиться в старом особняке и лить слезы по красавцу дракону, она появляется в обществе в роли секретаря.
Какой скандал! В душе смеюсь, но на лице сохраняю самое серьезное выражение.
А поздно вечером спускаюсь в холл. Прошу ночного портье связать меня с генералом Грэхемом.
— Он оставил у вас свои координаты, — замечаю смущенно.
Портье кивает и берет трубку. Через минуту передает ее мне.
— Я слушаю тебя, Анна, — хрипловатый голос Рэма заставляет вздрогнуть.
