Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

Завтра меня приглашали на оглашения завещания Германа Савицкого…

Глава 52

Дима

— Почитаешь мне еще? — забавно конючила Катя.

— Уже десять. Кому-то в школу завтра, — с улыбкой ответил.

— Ну пожалуйста-припожалуйста!

Ну лиса! Невозможно отказать!

— Одну страницу. — Я был крайне серьезен! По крайней мере старался. Правда, хитрый взгляд без слов говорил, что моя строгость не впечатляет. — Любовная записка, — прочитал название главы.

Катюша продолжала читать серию про девочку Конни и очень интересовалась темой любви. Краснела, пыхтела, глаза отводила, но с жадным любопытством ловила каждое слово.

Естественно, больше любила, когда ей читали, нежели, когда приходилось самой брать книгу, но хорошо, что начала понимать: чтение истории не менее интересно, чем ее просмотр."

"— Папа, — неожиданно остановила. Я перевел взгляд на кровать, откуда смотрела большими глазищами, пряча нижнюю часть лица под одеялом. Внутри приятно ёкнуло и потеплело: вроде привык, что считает и зовет отцом, а каждый раз словно ниточку мне протягивала, делая нашу связь крепче. — Ты с нами больше не будешь жить? Никогда?

Я отложил книгу, маскируя смятение под суетой.

Дети поразительно чуткие создания. Они точно знали, какое слово из целой тирады им нельзя запоминать. Прямотой ставили в тупик опытных взрослых. А простыми вопросами заставляли даже бывшего прокурора теряться с ответом.

— Котенок, — ласково погладил по голове. Не знаю, повелось называть ребетню котятами: Катя — Котенок; Кирилл — котейка. Им нравилось, — так уж вышло. Но я всегда буду рядом. Обещаю.

Что я мог еще сказать? Алена вполне определенно дала понять, что я и кто в ее жизни.

Сам накосячил. Сам дурак. А кому нужны дураки? Правильно, никому. Все верно.

— Спи, — поцеловал Катю в лоб, — до завтра. Напиши обязательно, как из школы вернешься. Оценки какие. Если помощь с домашкой понадобится.

— Нам пока не ставят оценки и домой очень мало задают. Я уже умею писать. Школа — это совсем не сложно.

— Потому что ты умница.

Я вышел из детской и тут же заглянул в другую: Кирюша спал в той же позе, как и засыпал. Подошел, легонько коснулся волос, шепотом, боясь разбудить, пожелал спокойной ночи — это все, что мне оставалось.

Только с ними я оставался прежним: человеком, любящим и любимым, в остальном… вернулся к маске Электроника. Так легче. Не больно. Почти.

— Я ушел, — предупредил Алену и сразу к выходу направился. Не могу видеть ее. Рядом находиться больше пяти минут невозможно. Она с меня покровы и маски сдирала, без анестезии и жалости. Нутро выворачивала. Всех демонов на свет вытаскивала. Терзали они меня, сильно и больно. Рвали на части.