0
0
– Крис, – в его голосе звучала паника, – что происходит?
– Я…все теперь знаю, – тихо сказала я ему куда-то в шею, и Кирилл вздрогнул, жилка забилась чаще. Тело под моими руками напряглось, словно стальная струна.
– И что теперь? Почему ты ничего не ответила? – яростно выдохнул он. – Что ты думаешь? Неужели не злишься и не хочешь меня придушить?
– Я не могу на тебя злиться, – честно сказала я, – но ты бы мог сказать мне об этом и раньше.
– Мышонок, – простонал он и обхватил мое лицо ладонями. – Малыш, я боялся. Ужасно боялся и думал, что…
– Я понимаю, – мягко сказала я, чувствуя, как перехватывает горло, – понимаю, что признаться было страшно.
– Если бы я знал, что ты так воспримешь, – пробормотал Кирилл, неловко поглаживая меня по спине и волосам, – я бы сказал еще вчера. Прости, прости меня, пожалуйста. Просто ты – это ты, понимаешь. Ты не похожа ни на кого, и я ужасно жалею, что все у нас началось неправильно.
– Какая разница, как всё началось? – я не удержалась и сунула замёрзшие руки Кириллу под футболку. – Главное, что происходит между нами сейчас.
– А что происходит между нами сейчас? – прошептал он, пристально на меня глядя.
Я с силой провела ладонями по горячей гладкой спине и потянулась к его губам. Кирилл тут же стиснул меня со всех сторон и поцеловал нежно, глубоко, многообещающе. Мы провалились в поцелуй, как в омут с темной водой: я не помнила ни как оказалась внутри квартиры, ни куда делись моя куртка и ботинки – ничего. Только горячие требовательные губы, нежные касания языка и огонь, вскипающий внутри с каждым голодным взглядом, с каждым поцелуем, с каждым прикосновением кожи к коже.
Я не могла поверить, что он мой. Тот, на кого я с таким восторгом любовалась из зрительного зала, тот, кто казался недоступным, как Эверест, теперь смотрел на меня так, словно я была глотком воды в пустыне, а он умирал от жажды. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько красивой, хотя объективно была не в лучшем виде: никакой косметики, наспех собранные в небрежный узел волосы, обычные джинсы с футболкой – типичная серая посредственность. Но взгляд Кирилла превращал меня в невероятную красавицу.
– Крис, – выдыхал Кирилл мне в губы. – Крис…
Никаких деток, малышей и мышат. Только мое имя. Никогда не думала, что оно может так горячо звучать: требовательно и просительно одновременно.
Я не могла говорить вообще, только громко, загнанно дышала и стонала, краснея от своих же неприличных стонов и изо всех сил пытаясь сдерживаться.
