Недотрога для плейбоя

Секунду я молчала, а потом зафыркала, пытаясь не засмеяться от возникшей в воображении картинки, но в итоге не удержалась и стала ржать как ненормальная. И Царев вместе со мной.

– Прости, и правда идиотское сравнение, – отсмеявшись, признала я.

– Очень, – серьезно заметил он, – и ты зря себя недооцениваешь – у тебя интересная внешность.

– Ну точно! – я не собиралась ловиться на удочку дешёвых комплиментов. – «Интересная» – это такой эвфемизм, чтобы не говорить слово «страшная»?

Кирилл коротко усмехнулся и странно на меня посмотрел. А потом вдруг протянул руку и осторожно снял с меня очки.

Я так растерялась, что даже сопротивляться не стала – замерла, словно и правда была маленьким перепуганным мышонком. Мир предсказуемо размазался, потеряв четкость линий, а Царев медленно перечислял, не сводя с меня взгляда:

– Ты стройная, изящная, хорошо двигаешься. У тебя очень красивые карие глаза с длинными ресницами, кстати, редкий цвет для натуральных блондинок, а ты ведь натуральная, да? Губы красивые, очень нежные…на ощупь.

– Кирилл! – я мучительно покраснела, не зная, куда деваться от смущения. – Отдай очки немедленно!

Я буквально выдернула их у Царева из рук и нацепила, чувствуя себя так более защищенной.

Блин, ему и трогать меня не надо, чтобы все внутри растревожить.

– Это первое и последнее предупреждение, – выдавила я, – не надо мне никаких комплиментов, это приравнивается к намекам.

– Ок, понял, – усмехнулся он.

Царев взял себе какой-то сэндвич и кофе с мороженым, а я попросила чай. Есть я бы все равно сейчас не смогла – рядом с Кириллом мне бы кусок в горло не полез.

– Кстати, ты зря думаешь, что у нас нет совсем ничего общего, – вдруг сказал Царев, когда расправился со своим сэндвичем.

 – Я тоже носил очки.

– Ты?! – вытаращилась я.

– До восьми лет. Терпеть их не мог, но без них нифига не видел, как слепой крот.

– А…потом?

Было очень странно представлять себе насмешливого красавчика Царева маленьким мальчиком в очках с толстыми стеклами.

– Потом разрешили линзы носить.

Я вгляделась в серые, неожиданно задумчивые глаза. Но ведь он сейчас без линз. Были бы – я б заметила. Их все равно видно, если знаешь, куда смотреть. А как тогда?

– А в восемнадцать мне сделали лазерную коррекцию, – ответил он на мой незаданный вопрос.

 – И это реально лучшее, что со мной случалось в жизни, не считая секса. Просыпаться и сразу видеть мир четким – офигенно.

– Могу себе представить, – вздохнула я. Его неожиданная откровенность толкнула меня на ответную честность. – Но пока для меня такая операция – недостижимая мечта. Слишком дорого.

– Ты и линзы поэтому редко носишь?

Черт. Что-то я разговорилась. Еще не хватало сейчас жаловаться на свою несчастную судьбу и тяжелое материальное положение.