0
0
У меня пылало все лицо, мне было так жарко, что я непроизвольно оттянула горловину футболки, и взгляд Кира тут же уперся в обнажившиеся ключицы. Я облизала пересохшие губы, Царев мазнул по ним горящим взглядом и сглотнул так, что дернулся кадык на смуглой крепкой шее. Я все еще пыталась бороться с этим притяжением и торопливо схватила сборник тестовых заданий, отступив к столу.
– Д-давай…заниматься. Мы же для этого собрались…
– Начинай без меня. Я пойду отлучусь, – хрипло сказал Кирилл, кивая на свою вздыбившуюся ширинку. – Готовиться к тесту вот в таком состоянии я не смогу, мне надо…эм…сбросить напряжение.
– Помочь? – вырвалось у меня, и на лице Кирилла появилась ленивая чувственная улыбка, а серые глаза вспыхнули, как у тигра, догнавшего добычу.
– Помогай, Мышонок. Мне нужно. Очень нужно.
Долго уговаривать меня не пришлось.
В конце концов, мне тоже сложно думалось, когда рядом со мной был мой парень и мы сто лет не целовались и не трогали друг друга.
К слову, к занятиям мы все же приступили. Часа через два. В итоге так увлеклись, что от работы нас смог оторвать только звонок моей мамы.
– Десять часов, – ледяным голосом сказала она мне в трубку. – Ты где?
– Как десять?! – ахнула я. – Уже?! Мам, я сейчас…скоро буду…
– Скажи, что я тебя привезу. Через 15 минут будешь дома, – Кирилл уже схватил ключи от машины и обувался.
Но мама и так его услышала.
– Хорошо, – сказала она по-прежнему сурово. – Пусть привозит. Заодно и познакомимся.
– Кир, – позвала я его виновато, – тебя тут, по ходу, ждет знакомство с родителями.
– Какое у нас насыщенное второе свидание, – заметил Кир с нарочито серьезным лицом, – и секс, и знакомство с родителями.
– Перестань, – нервно попросила я, параллельно одеваясь и собирая вещи. – Ты что не волнуешься? Совсем?
– Не особо. Конечно, хотелось бы твоим маме с папой понравиться, но даже если нет – не страшно. Главное, чтобы они были не против наших отношений.
– А если будут против? Тогда что? Расстанемся?
– С ума сошла, Мышонок? – он нежно поцеловал меня, притянув к себе за талию. – Нет, конечно. Просто ты тогда будешь расстраиваться, а я не люблю, когда ты расстраиваешься.
– Боже, я и не думала, что смогу когда-то услышать это вживую! Гениально! Эта ария Русалки Дворжака…Обожаю!
И Уля, восторженно блестя глазами, тихонечко напела:
– Měsíčku na nebi hlubokém,
světlo tvé daleko vidí,
po světě bloudíš širokém,
díváš se v příbytky lidí.
По мне, она пела ничуть не хуже той женщины на сцене, о чем я Уле и сообщила. Но она только досадливо отмахнулась и продолжала мечтательно расхваливать то одного, то другого солиста.
