25
0
Завидев меня, этот придурок разве что не обосрался и попытался смыться подальше от моих глаз.
Зря он так. Скорость дракона выше, чем у любого человеческого создания.
Не отдавая отчёт своим действиям, я схватил за шкирку скулящее отродье и хорошенько так встряхнул. На что тот и вовсе распустил нюни:
— Куратор Каллахан, я не виноват! — жалобно провыл он, избегая встретиться со мной взглядом.
— Выкладывай.
Старался говорить спокойно, но сделал только хуже. Захлёбываясь соплями, Брентан сказал о том, что шестеро уродов хотели побеседовать с Мон-Стерр, а вместо разговора внезапно начали её избивать.
Зверь внутри едва не вырвался наружу. Волна чешуи с шелестом прошлась по плечам, заковала горло в броню и перешла на лицо, что ещё больше испугало мерзкого труса.
Стоило разжать пальцы, как он сбежал, сверкая новенькими казёнными башмаками, а я полетел туда, где кучка недомерков осмелились посягнуть на моего Монстра.
Я позволил зверю ненадолго взять верх и выпустить пар. Моя вторая сущность была готова рвать на части и ломать кости, но стоило только одному меня увидеть, все шестеро разбежались как тараканы.
А Монстр мне нахамила вместо благодарности."
"В тот момент я почувствовал облегчение пополам с раздражением. Эта наивная дура серьёзно не пострадала, но какого-то демона срывается на мне.
Уверена, что это я подослал сопляков, чтобы расправиться с ней чужими руками.
Решив разобраться с ней, когда поправится, я вернулся домой посреди ночи и без стука вошёл в отцовскую спальню.
Похоже, я им помешал.
Пока декан Блейз, прожигая меня ненавистным взглядом, спешно куталась в одеяло, я рассказал отцу о случившемся с Дариной.
Родитель не в той ситуации, чтобы спорить. Покладисто согласился на отчисление и послал меня из спальни ко всем чертям.
В следующий раз пускай запирается.
— М-м-м, какой сюрприз с утра пораньше!
Игривый голос Велины вырывает меня из воспоминаний. Блондинка подходит ко мне, виляя бёдрами, и целует в щёку, обдавая едкой смесью пота и приторно-сладкого парфюма.
Может, кому-то это и нравится, но я в последнее время предпочитаю свежие, ягодные.
“Монстр пахнет нагретой на солнце малиной,” — ехидничает подсознание.
Что мне нравится в ней — понятливость. Стоит только закрыть дверь, оказавшись в кромешной темноте хозяйственной пристройки, как она послушно опускается передо мной и ловкими пальцами расстёгивает ремень.
Откидываю голову назад, отдаваясь во власть её юркого, шершавого языка. Хрипло выдыхаю на особо ярких моментах физического удовольствия. Закрыв глаза, вижу перед собой Монстра.
