Нечестивые клятвы

— Что это значит?

— Это значит, что ты должен быть пациентом, чтобы я могла остаться здесь с тобой. - сказала она, обретая уверенность в своей нелепой уловке.

Ошибка законопослушных граждан вроде Шарлотты заключалась в том, что они думали, будто существуют правила, способные обеспечить их безопасность. Они думали, что некая высшая сила, власть над всеми, будет следить за порядком.

Она не понимала, что теперь я был властью во всех аспектах ее жизни.

— А теперь? - небрежно спросил я, хватая нож и проводя им по ладони. Порез слегка обжег, когда выступила кровь и закапала на пол.

Шарлотта посмотрела на меня с ужасом. Ей следовало понять, что я не боялся ее начальства или полиции. Также как не боялся боли или даже пыток.

— Что ты наделал? - пробормотала она, в ней проснулось сострадание, которое было такой гребаной помехой. Шарлотта подошла ко мне и взяла мою руку в свою. Ее кожа была греховно мягкой.

Я равнодушно пожал плечами, забыв о порезе теперь, когда она подошла ближе. У меня никогда не было возможности рассмотреть ее при надлежащем освещении. Она была еще прекраснее, чем при свете камина. Ее каштановые волосы были собраны в низкий хвост, гладкий, как шкура выдры. У нее были две родинки на шее и одна на нежной раковине уха. Кто-то должен заказать портрет этой женщины. Маслом на холсте, возможно, сидящей в оранжерее Casa Nera или в библиотеке.

Она неодобрительно посмотрела на мою руку, доставая марлю из маленького шкафчика рядом со смотровым столом.

— Ты знаешь, почему я здесь, не так ли? - спросил я.

Слабый румянец окрасил ее щеки. Да, она знала.

Она быстро взяла себя в руки, не подозревая о том, что ее восхитительное лицо было так же легко читать, как мою любимую книгу.

— Тебе очень хотелось увидеть, на что похожа неотложная помощь случайным субботним днем?

Ее смелая попытка развеять напряжение заставила меня улыбнуться. Я покачал головой.

— Попробуй еще раз.

Она вздохнула и подтянула к нам маленький столик на колесиках, положив на него мою руку. Честно говоря, мне было наплевать на то, что мне перевяжут руку, но ее добровольное прикосновение было приятным.

— Признайся в своих грехах, Шарлотта. Ты из тех, кому становится легче, когда они делают это. - посоветовал я ей.

Она тяжело сглотнула, и ее глаза на секунду встретились с моими, прежде чем метнуться в сторону.

— Я не понимаю, о чем ты.

Моя раненая ладонь в мгновение ока крепко обхватила ее руку.

— Не лги мне. Никогда. Не. Лги. Мне. - мой тон был убийственным.

Она побледнела. Мои пальцы нащупали пульс на её запястье, и он бешено затрепетал под хрупкой кожей.

— Это была ты или Люси?

Ее румянец сказал мне все, что я хотел знать.

— Признай и покайся, - приказал я ей.