Нечестивые клятвы

Вертолет приземлился чуть поодаль, и Элио зашагал к нам по окровавленному снегу, рядом с ним шел еще один мужчина. Его спутник был бледен и весь покрыт татуировками, весь его вид кричал о жестокости и опасности.

— Как вы нашли меня? - поинтересовалась я.

Люди Де Санктиса наводили порядок вокруг нас. Похоже, им было приказано не оставлять никого в живых. Эта мысль внушала ужас, и все же это был не мой выбор и не моя ответственность. Это было решение моего мужа."

"— Я начал с них, и они помогли нам приблизиться к цели.

Ренато полез в карман и стал рыться там, пока не нашел то, что искал. Затем он обернул папины четки вокруг моего запястья. Новые слезы наполнили мои глаза.

— Ты установил маячок моей сестре?

Я не злилась. Возможно, мне следовало бы, но я не могла. Его властные, контролирующие наклонности спасли положение. Теперь мы жили в его мире. Здесь действовали новые правила.

— Разумеется. Она - член семьи.

Я облизнула губы и попыталась произнести как можно лучше:

— La famiglia prima di tutto?

Его улыбка была широкой и искренней.

— Brava, anima mia. А теперь позволь мне отвезти тебя домой.

Глава 38

Ренато

Шарлотта послушно сидела на сиденье в ванной, где я оставил ее несколько минут назад.

Мы были дома, после зачистки всех до единого членов картеля Кастильо, включая их трусливого главаря. Кирилл Чернов прибыл на вертолете, не меньше. Я был в долгу перед братвой за помощь, но он был семьей в некотором роде. Русские в большинстве своем могли быть непредсказуемыми психопатами, но он также был членом семьи. La famiglia prima di tutto.

Я забрал Чарли и своих людей до того, как Кирилл и его русские расправились с выжившими. Мы потеряли трех солдат в бою, и это тяжким грузом лежало на моей совести, как и состояние моей жены. По дороге домой мы заехали в больницу, где ее проверили на сотрясение. У нее были ушибы ребер, порезы и гематомы, но, к счастью, не более того. Врач хотел оставить ее в больнице, но Шарлотта настояла на том, чтобы отправиться домой. Она хотела иметь собственную ванную и кровать, и я не собирался с этим спорить. Не тогда, когда она была такой тихой. Видеть тихую Чарли было просто неправильно.

При взгляде на нее, моя кровь вскипела. Одна сторона лица была фиолетовой от кровоподтеков, губы потресканы и распухли, а под глазом красовался адский синяк. Ее запястья с отметинами от наручников кровоточили, а все тело было покрыто ссадинами, как будто ее избивали. Я еще не заглядывал под ее грязную одежду.

Один только факт, что они отнеслись к ней с таким неуважением, заставив сидеть в подвале в этой грязной одежде, вызывал у меня желание выкопать этих ублюдков и расчленить их снова. К сожалению, такое удовольствие нельзя было повторить больше одного раза.

Я шагнул в ванную. Шарлотта подпрыгнула. Меня захлестнула еще большая ярость.