Нечаянная свадьба

– Что вам надо от Касьяна? Он не виноват! Он за своего барина голову на плаху положил бы… – крикнула она так громко, что Альзан прянул было в сторону, но Лида натянула вожжи что было сил, и конь снова ее послушался."

"– Касьян – лучший кучер в округе, а может, и во всем уезде! – ответил Протасов, даже не подумал соблюсти хоть какой-то политес, выразить вдове соболезнования, даже поздороваться. – Уж я-то знаю, как он со своей тройкой управляется! Езживал! Прошлой ночью он над землей взлетал, той же дорогой шел, и ничего – нас ни разу не занесло на обочину и ни о какое дерево не задело.

– Да вас же трое было, седоков-то, да еще конь ваш привязанным бёг, – прошептал Касьян, и Лида увидела, что его губы странным образом сделались такими же бледными, как щеки, резкие черты словно бы смазались, растеклись. Черные глаза казались двумя дырами, проделанными в этой белой маске, и в них клубилась тьма. – А Иона Петрович… они одни были, они легкие, вот и не удержались…

– Пошли, покажешь мне коляску, – приказал Протасов, дернув кучера за руку. – А вы, Авдотья Валерьяновна, примите наши с супругой соболезнования.

Авдотья Валерьяновна повернула голову к Лиде, с изумлением вгляделась в ее лицо – и губы ее расползлись в ядовитой усмешке:

– Коли ты после одной ночи так подурнела, что с тобой дальше будет? Ох, берегись, Васенька какую угодно кобылу уездит, не то что такую полудохлую клячу, как ты…

– Авдотья Валерьяновна, побойтесь Бога! – взревел Протасов. – В доме супруг ваш лежит мертвый, а вы… Стыдитесь!

Авдотья Валерьяновна закрыла лицо руками, провыла глухо:

– Простите… простите… я не в себе от горя! Простите меня! – и снова канула в окно.

Потом там появилась Феоктиста и, прежде чем закрыть ставни, прелюбезно улыбнулась Протасову но, всмотревшись в лицо Лиды, вдруг сморщилась.

Лида, впрочем, этого даже не заметила – она сидела почти бездыханная. Ах, чего бы она только сейчас не дала, чтобы дядюшка оказался сейчас жив, чтобы можно было броситься к нему в ноги и закричать: «Я не хочу ничего этого! Не хочу быть женой человека, которому нужны только мои деньги! Не хочу быть женой любовника вашей жены!»

Ах, если бы она знала… Если бы она только знала обо всем этом раньше! И если бы отец Лиды мог знать о судьбе, которую уготовил для своей дочери! Да ей было бы куда лучше в Москве выйти за первого встречного искателя приданого, чем…

Впрочем, так и оно и вышло – пусть и не в Москве, а в захудалой деревушке Владимирской губернии! Она вышла именно за первого искателя ее приданого. Вернее, за второго. Первым был Модест Филимонович… И еще неизвестно, кто хуже: этот пошлый провинциальный фат – или не менее провинциальный Дон Жуан по фамилии Протасов.