1
0
«Вот так, наверное, и бедный дядюшка не смог удержаться и погиб, – мелькнула мысль. – А что, если Василий Дмитриевич нарочно этак гонит? Что, если задумал меня погубить?»
И тут, словно почувствовав ее ужас, Протасов чуть сбавил ход коня, оглянулся через плечо, крикнув:
– Крепче держитесь!
«Он за меня беспокоится? – чувствуя, как судорогой сводит пальцы, вцепившиеся в сиденье, подумала Лида. – Или понимает, что два несчастных случая подряд, случившиеся в одной семье, покажутся подозрительными даже самому недалекому полицейскому? Благодаря одному убийству наследует вдова, благодаря другому – вдовец…»
Лида испугалась этих неожиданных мыслей, однако уже не могла избавиться от них."
"Убийство? Почему вдруг пришло в голову это слово? С чего она взяла, что дядюшка был убит, а не погиб по несчастной случайности? Не потому ли, что вспомнился вчерашний разговор Авдотьи Валерьяновны с Касьяном? Если она могла подстрекать кучера на убийство Лиды, то почему не могла потребовать, чтобы тот совершил и убийство Ионы Петровича?
Могла, но… почему именно сейчас это произошло? Почему смерть мужа могла так неотложно понадобиться Авдотье Валерьяновне? Если из-за наследства, которое она должна была в этом случае получить, то отчего она не науськала Касьяна раньше совершить это страшное дело? Это как-то связано с появлением в Березовке Лиды? Или с ее скоропалительным замужеством? Может быть, Авдотья Валерьяновна не простила Ионе Петровичу, что он принудил Протасова безотлагательно жениться и тем воздвиг между Авдотьей Валерьяновной и ее любовником еще более высокую преграду, чем та, которая существовала раньше? Ведь Авдотья Валерьяновна мечтала выйти за Протасова замуж, если бы овдовела… Почему, в таком случае, она не расчистила дорогу к этому браку раньше?!
Лида так задумалась, что даже забыла о своем страхе. А между тем Протасов начал натягивать вожжи, замедляя скок Альзана, и Лида поняла почему. На дороге собралось десятка два мужиков и баб, которых было никак не объехать. Некоторые громогласно судачили, стоя или сидя на обочине, некоторые бестолково топтались прямо посередине, а некоторые лазили по кустам, окружавшим дорогу, что-то рассматривая на земле, на траве, на стволах деревьев.
Поодаль, на взгорке, за рощицей, виднелись домики небольшого сельца, солнце играло на купольном кресте церковки…
– Эй, Митяй! – крикнул Протасов, махнув рукой, и какой-то кряжистый малый кинулся к нему из толпы, стаскивая картуз.
Лицо мужика раскраснелось, глаза были возбужденно вытаращены.
– Здравствуйте, барин Василий Дмитриевич, – протараторил он, кланяясь. – И вам почтение, барыня! – последовал поклон в сторону Лиды, и она кивнула в ответ. – Слыхали про беду?
– Слыхал, – буркнул Протасов.
