7
0
— Почему?
— Видите ли, дело в том, что Макс… — она прикусила губу, стала доставать сигарету.
Руки у нее задрожали, она выронила пачку. Савельев поднял, дал ей прикурить.
— Ну, не молчите, пожалуйста! — взмолился Кольт.
— В склянке, которую передал Макс, была только одна доза, — быстро проговорила Соня, стараясь не глядеть в глаза Петру Борисовичу.
— Только одна доза, — повторил Кольт и скорчился, сложился вдвое от резкой боли.
— Что с вами? — тревожно спросил Савельев.
— Ничего. Не обращайте внимания. Сейчас пройдет. Значит, препарата опять нет, и надо начинать все сначала. Но вы уверены, что старик выживет? Уверены?
— Давайте не будем это обсуждать, от нас теперь уж ничего не зависит, а вам нужно срочно лечь, — сказала Соня.
Петр Борисович сам не заметил, как оказался в гостиной на диване, проглотил из рук Савельева пару таблеток. Соня накрыла его пледом и ушла в спальню к старику.
Глава восьмая
Москва, 1922В кабинете Бокия на письменном столе были разложены листы бумаги, исписанные невозможно мелким почерком. Федор склонился над столом с лупой в руке. Молчание длилось уже минут двадцать. Глеб Иванович курил, сидя на подоконнике, и наблюдал за Федором.
— Все равно не верю, — произнес наконец Федор и аккуратно сложил листки в стопку.
— Перестань, ты прекрасно понимаешь, что это правда. Показания самой Элизабет Рюген, добытые нашим агентом и записанные с ее слов.
— Каким агентом?
— О, агент весьма ценный, незаменимый, — Бокий весело подмигнул, — оперативный псевдоним Консолор.
Агапкин нахмурился, вспоминая перевод латинского слова. Он знал, что разговор не продолжится, пока эта маленькая задачка не будет решена. Глеб Иванович обожал озадачивать и ждал ответа, как строгий экзаменатор.
— Утешитель, — сердито выпалил Федор, — могу представить, что это за утешение.
— Можешь представить? О, вряд ли. Он такой искусник, дамы в его присутствии млеют, сходят с ума от нежности.
Бокий забавлялся, у него было отличное настроение, и Федор не мог понять, чем так развеселило начальника спецотдела донесение агента Утешителя. Вряд ли он стал бы радоваться очередной порции компромата на Таню. Федору казалось, что в донесении нет загадок. Все чудовищно просто. Смертный приговор Даниловой Татьяне Михайловне, и ничего больше.
В отличие от многих своих коллег Бокий не был кровожаден. Недавно созданный по распоряжению Ленина спецотдел занимался шифровальным делом, разработкой и применением техники в разведке и контрразведке. Эта служба не использовалась ни при арестах, ни в следственных мероприятиях.
Глеб Иванович любил сложные интеллектуальные игры. Сутками мог колдовать, придумывая и взламывая хитрейшие шифры.
