8
0
— Что ему было нужно?
— Ну, вам же и так все известно, — Федор пожал плечами, — вы маг, провидец.
— Не паясничай, — строго сказал князь, — кто приходил, мне известно. Зачем, неизвестно. Он спрашивал обо мне?
— Он интересовался, чем болен Ленин, и предлагал мне выступить с публичным заявлением по этому поводу.
— Обо мне спрашивал?
— Он назвал вас абреком и спросил, кто вы такой.
— Что ты ответил?
— Ничего.
— Совсем ничего?
— Ну, я сказал, что это не его дело.
— И все? На этом разговор кончился?
— О вас мы больше не говорили. Речь шла о здоровье Ленина. Он требовал, чтобы я публично объявил Ленина недееспособным, сумасшедшим сифилитиком. Это была провокация.
— Как ты догадался?
— По глазам.
— Молодец. Ты не ошибся. У него глаза подлеца и провокатора. Ну, а теперь скажи мне, что, Ильич правда болен безнадежно?
— Он болен тяжело, но не безнадежно. Сифилиса у него нет. Маразма тоже.
— В России верят слухам о сифилисе?
— Не знаю. Я не интересуюсь слухами.
— Кто это придумал, как ты считаешь?
— Понятия не имею. Какая разница?
— И правда никакой. Мне жаль Старика. Он романтик, большое наивное дитя. Мы с ним сыграли много интересных шахматных партий.
— Кто выигрывал?
— Бывало по разному. Ильич — хороший игрок, с плохими я не играю. Скучно.
Князь замолчал, потушил папиросу. Проводил взглядом пару, которая прошла по коридору к вагону ресторану. Упитанный лысеющий блондин в модном пиджаке, столь узком в бедрах, что шлица сзади расходилась, непристойно выпячивался круглый зад. Спутница его, темноволосая стройная дама в кремовом шерстяном платье, на ходу нервно щелкала замком сумочки. Князь причмокнул и облизнулся, дама была хороша. Федор странным образом почувствовал, как князь мысленно приказывает ей обернуться. И она обернулась. Глаза князя подернулись маслянистой влагой. Дама заправила за ухо завитую короткую прядь и посмотрела на Федора.
— Ну, а загадку мою не забыл? — задумчиво спросил князь, когда пара исчезла за дверью тамбура. — Можешь сказать, кто из вождей в детстве пошутил, пустил свинью в синагогу? Как звали того маленького шалуна?
— Шалуна звали Коба.
Князь радостно засмеялся, хлопнул в ладоши.
— Молодец, правильно! Только Кобой он стал позже. Тогда его звали Сосо.
— Вы знали его в детстве?
— И в детстве, и в юности, и теперь знаю.
— С ним вы тоже играли в шахматы?
— Нет.
— Почему? Он плохой игрок?
Князь глухо рассмеялся, потрепал Федора по плечу.
— Сосо тебе не нравится. Тебе никто из них не нравится. Но ты им служишь.
— Я лечу Ленина. Я врач. Так сложилось, что он стал моим пациентом. Когда ему плохо и нужна помощь, я не думаю о том, что он вождь. Просто выполняю свою работу.
— А если станет плохо Сосо и помощь понадобится ему, тоже выполнишь свою работу?
— Да, конечно.
— Молодец.
