9
0
Поздним вечером Михаил Владимирович вернулся в отель, продрогший, усталый и какой-то опустошенный, несмотря на то что день был насыщен яркими впечатлениями. В номере, в одиночестве, на него навалились тяжелая, непроглядная тоска, вовсе не свойственное ему состояние беспричинного ужаса, отвращения к жизни и самому себе. Стало до тошноты стыдно за себя, за Эрни. На самом деле шутки Хота были циничны и пошлы, вовсе не смешны, но они, два идиота, почему-то смеялись, и в этом их смехе было нечто фальшивое, унизительное.
В номере пылал камин, за окнами гудела ночная вьюга. Он так устал, что не мог уснуть. Возле кровати лежала гостиничная библия. Кто-то из прежних постояльцев заложил билетом в Венскую оперу одиннадцатую главу Книги пророка Даниила и тоненько подчеркнул карандашом строки.
«Затем он обратит лицо свое на крепости своей земли, но споткнется, падет, и не станет его.
На место его восстанет некий… но и он после немногих дней погибнет…
И восстанет на место его презренный, и не воздадут ему царских почестей, но он придет без шума и лестью овладеет царством… Он будет идти обманом и взойдет и одержит верх… И будет поступать царь по своему произволу, и вознесется и возвеличится выше всякого божества… доколе не совершится гнев: ибо что предопределено, то исполнится».
Потом, вернувшись домой, он много раз перечитывал это место из Книги пророка Даниила. А когда наступил август 1914-го, началась мировая война, стало ясно, какую великолепную драму имел в виду остроумный господин Хот.
Вуду-Шамбальск, 2007Камера запечатлела то, что увидела Соня. Танец проснувшихся тварей. Орлик и Дима изумленно застыли. На экране компьютера почти не видно было самого черепа, его верхняя часть как будто растворилась, лишь едва поблескивала утончившаяся, идеально прозрачная оболочка. Зато отлично просматривались головы тварей, уродливые безносые лица, ямки глазниц, подвижные выпуклости ртов. Соня останавливала кадр, увеличивала детали.
— Нет, — решительно заявил Дима, — это какой-то фокус. Этого не может быть потому, что не может быть никогда.
— Я видела, — сказала Орлик, — именно их, червей, видела, конечно, не так детально. Мне стало очень страшно, меня как будто отбросило от черепа. Соня, это они? Те самые твари, которые способны продлить жизнь, вернуть молодость?"
"— Да. То есть это их голограмма, проекция. Понятно, что в кварцевом черепе они вряд ли бы захотели поселиться. Им нужны органические ткани, а раскрыться цисты могут только в живом мозгу, в эпифизе.
— В эпифизе, — тихо повторила Орлик, — то есть внутри третьего глаза. Во всех мифологиях это орган духовного зрения, через него идет связь с другими реальностями, высшими и низшими мирами.
— Может, в этом и есть смысл древних трепанаций? — спросила Соня.
