1
0
Мужчина подавил усмешку и поставил меня на ноги.
– Гм… ваше платье.
– Ничего, – неловко отвела взгляд и столкнулась взглядами с застывшим в дверях Дестином.
Хотела отступить от гвардейца на шаг, но не сдвинулась с места.
– Нас примут в Храме послезавтра, – замороженным тоном вымолвил он и ушёл, хлопнул дверью.
Звякнул колокольчик, заставив вздрогнуть и отмереть.
– Кажется, я не вовремя, – задумчиво протянул гвардеец.
– Вы не виноваты, – улыбнулась и поставила вазу на стол. – Выбирайте. Эти розы растопят даже самое ледяное сердце.
– Благодарю, – улыбнулся он и принялся выбирать, а я вздохнула и отошла в каморку, чтобы промокнуть полотенцем пятно на груди.
«Нас примут в Храме послезавтра…» – глухо звучали слова Дестина в моей голове.
Взяла полотенце и опустилась на стул, ещё не зная, что дойти до Храма мне не суждено…
***
Разбирательство по делу Сэйлы Ваир, лорда Фарма и его дочери отнимало много времени и сил. Дестин не думал. Механически служил, делал своё нехитрое дело. Как обычно. Он верный «пёс» императора. Но от себя убежать невозможно.
Ночью просыпались мысли. И хотя Дестин старался всеми силами заглушить их, ничего не выходило. Они назойливо жужжали в голове, выуживая из подсознания такие… болезненные воспоминания. Болезненные и приятные одновременно.
Перед глазами стояло лицо Деллы. Её беззаботная сверкающая улыбка, её чистый заботливый взгляд.
Воспоминания то откидывали в жуткое мрачное прошлое, то снова подсовывали то, что так хотелось увидеть.
В особняке всё напоминало о присутствии одной маленькой, но очень храброй, женщины. Воздух пропитался запахом её духов. Купальня пахла мылом и маслами, а в кухне стоили вещи, которыми сам Дестин никогда не пользовался. И надо бы выкинуть, но рука не поднималась.
По утрам он по привычке спускался вниз и садился за пустой стол, ожидая завтрака. Мог так просидеть десять, а то и пятнадцать минут прежде чем осознавал… Никто больше не сготовит для него кашу.
Увидев Деллу в руках гвардейца… внутри всё перевернулось. Что-то щёлкнуло в голове. Невидимый механизм…
Чувства лавиной грозили вырваться наружу. Пришлось уйти, чтобы не натворить бед, чтобы дать себе возможность успокоиться. Перевести дыхание. Осознать.
«Это ревность…» – горько усмехнувшись, признался себе Дес.
Гадкая, въедливая, разъедающая изнутри ревность.
Вопреки здравому смыслу, Дестин остался и проследил за навязчивым ухажёром. Он нёс цветы. Розы. Нежно-розовые, такие невинные… от вида которых сжималось нутро.
Гвардеец пришёл в чайную лавку и подарил их молодой торговке. Ясно.
