4
0
Джастина, расстроенная, обняла дочь и гладила ее по голове, как когда-то в детстве. Когда девушка немного успокоилась, Джас спросила ее:
— Расскажи же мне, что с тобой стряслось? В последнем письме ты обещала сообщить мне какую-то потрясающую новость.
— Той новости больше нет, мамочка. Теперь есть другая. Понимаешь, я полюбила одного человека. И он любит меня. Но так уж случилось, что другая женщина ждет от него ребенка,и он буквально неделю назад сказал мне, что должен жениться именно на ней. А может быть, это было раньше. Я не помню. Я уже ничего не помню. Я все забыла! Но... но, да. Я выгнала его, но, мама, я не могу жить без него. Жизнь потеряла всякий смысл. Ее просто больше нет, мамочка. Я хочу умереть. Зачем ты приехала? Надо было приезжать через неделю или через две, а лучше не приезжать вообще. Почему ты приехала именно сегодня?
— Ну, ну, ну. Успокойся же, девочка моя? Успокойся. В жизни всякое случается. Я очень сочувствую тебе, но мы же ничего не можем сделать, правда? Не нужно говорить такие страшные вещи. У тебя есть я и папа, и сестра. Ты нужна нам. Мы тоже не сможем жить без тебя, Барби. Мы любим тебя. Поэтому, как бы тебе ни было трудно, нужно успокоиться, взять себя в руки и продолжать жить. Ведь жизнь-то на этом не закончилась.
— Нет, мама, закончилась. Неделю назад. Закончилась.
— Ну, милая, не надо так трагически смотреть на это. Продолжай жить, возможно, ты еще встретишь человека, которого полюбишь.
— Нет, я больше никого никогда не полюблю. Даже близко не подпущу ни одного мужчину.
— Ты собралась постричься в монахини?
— Не знаю. Я никого не хочу видеть. Я вообще ничего не хочу, мама.
Джастина несколько дней провела у постели своей несчастной дочери, как могла, утешала ее, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей. Через несколько дней, когда Барбара пришла в себя и взгляд девушки стал более-менее осмысленным, Джас сказала ей:
— Тебе нужно показаться психоаналитику, милая. По-моему, у тебя серьезнейший шок.
Реакция Барбары на это предложение оказалась однозначной:
— Нет.
Потребовалось использовать все красноречие, призывать на помощь логику и взывать к рассудительности, прежде чем девушка согласилась отправиться к врачу. Но даже сейчас мрачноскептическое выражение не сходило с ее лица. Было понятно, что сама она считает, что никто, ни один психоаналитик на свете, не в состоянии помочь ей в подобной беде. Нет, одни лишь врачи и зарабатывают на своих пациентах деньги. Что они могут знать о глубине ее, Барбары, * трагедии? Ровным счетом ничего. Их интересуют лишь деньги. Купюры, вот что у этих людей на первом месте.
Тем не менее, она прошла в кабинет психоаналитика.
