4
0Во время съемок на лицо накладывали такой слой тонирующего крема, что под ним, наверное, с успехом укрылся бы даже Пик Коммунизма.
Джастина снималась в своем первом фильме и имела все основания быть довольной жизнью и теми сюрпризами, которые своенравная судьба нет-нет, да и преподносила ей.
* * *
Теперь, когда их отношения с Максом, наконец-то приобрели достаточно стабильный и постоянный характер, проще говоря, они все время были вместе, Барбара чувствовала себя птицей, парящей в солнечной небе на крыльях любви. Они стали неразлучны уже давно. Точнее, с того самого момента, когда она, возвращаясь с работы, увидела Макса стоящим у машины. С того самого дня они расставались всего три или четыре раза на достаточно продолжительное время. Максу иногда приходилось отлучаться по делам фирмы, но с этим поделать все равно ничего было нельзя, и девушка воспринимала такие поездки как неизбежное зло. В такие дни Барбара очень остро ощущала свое одиночество и особенно отчетливо начинала понимать, что значил для нее этот человек. Без Макса мир терял всю свою красоту и становился тусклым и серым, как будто запорошенным пылью. Жизнь приостанавливала свой бесконечный бег. Минуты начинали растягиваться в часы, а часы становились длиннее суток. Когда любимого человека не было рядом, все валилось у нее из рук, дела не ладились, и она совершенно не знала, чем занять себя. Даже работа не доставляла ей того удовольствия, которое девушка испытывала в те дни, когда знала, что, вернувшись домой, сможет вновь увидеть его любящий взгляд.
Так уж получилось, что Барбара до сих пор не могла пересилить себя и пойти на полную близость с любимым человеком. Но вот однажды это произошло. В тот день они решили совершить верховую прогулку в окрестностях Кливленда и отправились в прилегающий к городу большой парк, где можно было нанять на время лошадей.
Не проехав и половины пути, они остановились.
— Барбара, я не могу вести машину. От того, что ты рядом, у меня просто дыхание перехватывает и голова кругом идет, — сказал Макс, вдруг обняв девушку и притянув ее к себе.
Он поцеловал ее в губы, и безудержное желание отдаться ему, сдерживаемое Б то же время какими-то непонятными даже ей самой, размытыми границами, причинило ей боль. У обоих перехватило дыхание от заполнившего их чувства. В его объятиях она поняла, что принадлежит этому мужчине безо всякого остатка и никогда уже не сможет полюбить другого. Этот волшебный, счастливый мир будет жить в ней вечно и свяжет их навсегда.
Он целовал ее снова и снова, как это бывает в песнях о любви. Их близость была необузданной и безгранично нежной. Она медленно высвободилась, счастливая и уверенная, что ничто уже не сможет встать между ними.
