Не верь мне

Что там говорила Инна? Он по мне сохнет? Голубоглазый, русоволосый, да к тому же умеет постоять не только за себя, но и за других. И почему на той вечеринке ко мне подкатил именно Козельский? Сейчас все могло бы быть совершенно иначе.

— Прости за то, что так вышло, — он подал сначала мне, потом Инне верхнюю одежду.

Я забрала из его рук пуховик и, осмотревшись, поняла, что музыка уже не грохочет, а оставшиеся ребята что-то весело обсуждают в гостиной.

— Это я виновата.

— Виноват Козельский, — выговорил Егор.

— Кстати, где он?

— Ждет в кладовке, пока приедет полиция, — совершенно серьезно выговорил именинник.

— Туда ему и дорога, — подала голос до этого момента молчавшая Инна. — Пошли, Миронова. — Потянула меня к двери.

Я накинула пуховик, застегнула один сапог, другой, — с обломанным язычком собачки, вместо которого я приладила булавку.

— С днем рождения, — напоследок снова кое-как улыбнулась Егору и вышла вслед за Инной.

По дорожке мы шли в тишине. Летящие с неба редкие снежинки касались щёк, остужали кожу. Мне опять хотелось плакать. Даже не так — что-то тяжелое легло на сердце липким грузом. Один неправильный шаг, неправильный выбор. Эффект бабочки… А может быть, не бабочки — домино.

— Разве он не должен был тебя ждать? — недовольно спросила Инна, когда мы, оказавшись за оградой, не увидели машину Антона.

— Странно, — нахмурившись, я достала телефон и хотела было позвонить ему, но тут увидела подъезжающую к нам машину.

Освещая себе путь фарами, автомобиль остановился прямо перед нами. Я тут же почувствовала неладное. А когда дверца отворилась, и я увидела сидящего на заднем сиденье Громова, забыла, как дышать.

— Так и будешь стоять? — послышалось из салона сдержанное, холодное.

Мы с Инной переглянулись. Она тоже поняла, что возвращение Олега ничем хорошим не сулит ни мне, ни даже ей.

— Алина? — нетерпеливо повысил голос Олег.

— Садись вперед, — шепнула я Инке, а сама забралась в салон и захлопнула дверцу.

— Ты должен был приехать через два дня, — сказала тихо.

— А ты должна была быть дома, — ответил, сверкнув глазами.

— Я не обязана говорить тебе о том, где я."

"— Но и врать ты не должна, — отозвался Олег и отвернулся от меня. Инна уселась в салон, поздоровалась, но Олег никак не отреагировал. Только обратился к Антону:

— Поехали.

А я против воли покосилась на Громова и поняла, что, несмотря ни на что, рада его возвращению. Рада видеть его. Одним прямоугольничком домино больше, одним меньше… Или всё-таки бабочка?

— С возвращением, — зачем-то проговорила я.

Уголок губ рта Олега дрогнул. Посмотрев в лицо, он приподнял мою голову за подбородок и повернул боком. Должно быть, заметил следы слёз или размазавшейся косметики.

— Смотрю, я вовремя, — отпустил, немного толкнув. — Да… — уголок рта опять дрогнул.