Не верь мне

Стащив шапочку, прикрывающую мои волосы, я практически наугад пошла вперед, совершенно не помня, где находится моя палата. От слабости меня покачивало, казалось, что, если сейчас я остановлюсь хотя бы на миг, просто упаду. Вот только останавливаться я как раз и не хотела. Вдоль всей стены тянулся поручень, и я придерживалась за него, тщетно пытаясь сообразить, куда мне нужно. Направленный мне в спину взгляд я ощущала кожей, каждой клеткой тела, и от этого эмоционально меня выворачивало ещё сильнее. В этот момент сильнее того, чтобы Олег просто ушел, оставил меня в покое, я хотела только одного — чтобы Янина быстрее поправилась. Чтобы с ней всё было хорошо, и я смогла забрать её из этого пугающего инкубатора.

— Алина, нам нужно поговорить, — нагнав, Олег снова обхватил меня за талию. Раньше звука его голоса я услышала шаги, только поэтому не вздрогнула. Придерживая, Олег повёл меня по коридору, но поручень я так и не отпустила. Как будто эта опора была куда надежнее, чем его руки. Да, куда надежнее…

— Все, что ты мог сказать, ты уже сказал. А мне нечего тебе ответить.

— Ты вывернула мои слова наизнанку, Лина! — теряя терпение, выговорил он.

Я отчётливо разобрала прозвучавшее в его голосе раздражение. На мгновение он сжал руку, комкая ткань халата на моей пояснице, но длилось это недолго. Тут же его ладонь снова мягко легла на моё тело поверх невесомого хлопка. Прикосновение обжигало, клеймило, оставляло невидимый болезненный след. Мазохистка… Именно тепло его ладони не давало мне в очередной раз забыться. «Не верь мне» — единственное откровенное, истинное. Не верь…

— Что было непонятного в «когда Алина родит, я скажу ей, что ребенок умер»?! — усмешка отдалась во мне яростью. Голос звучал глухо, надтреснуто. Мне опять хотелось пить, собственная слабость только усиливала раздражение. — Что тут можно было неправильно понять, Громов?!

Олег толкнул дверь палаты ближайшей от той, где в инкубаторе лежала моя дочь. Стоило догадаться. Люкс со всеми удобствами, включая возможность видеть дочь. Только зачем ему это?!

Громов помог мне дойти до постели, убрал руку. Я наконец перестала чувствовать его обжигающие прикосновения. Только теперь поняла, в каком напряжении находилась, пока он был так близко, что я против воли вдыхала лёгкий аромат его одеколона и запах предательства. Ядовитый запах. Теперь же я словно бы смогла выдохнуть. Опираясь о постель присела, скинула тапочки и аккуратно подняла ноги. Прикрылась одеялом и выговорила:"

"— Если с моей дочерью что-то случится, Олег, я тебя убью.

Он бы мог не придать моим словам значения, но говорила я абсолютно серьезно и, кажется, он понял это. Я действительно была способна сделать это. Моя девочка. Янина. Глаза Олега сверкнули гневом, губы вытянулись в тонкую линию.