2
0Я издеру себе кожу в клочья, если он меня силой потянет сквозь колючую стену. Вот если бы он одолжил мне парочку крыльев… Вместо ответа Хродгейр фыркает, разрывает сплетенные ветви. Оставляет после себя широкий вытоптанный след из острых, обломанных веток, как медведь-шатун. Подходит поближе и играючи вскидывает меня на руки.
От неожиданного взлета мои пальцы разжимаются и корзинка с травами устремляется вниз, прямо в загребущие ветви. Он цепляет ее на лету и уточняет:
— Избавляемся от балласта?
Слова застревают в горле. Сглатываю, мотаю головой и выдергиваю у него свою добычу.
От тесного контакта перехватывает дыхание. Я никогда не была так близко к мужчине. По крайней мере, добровольно.
Страшно. Стыдно. Сладко. Как будто к запретному прикасаюсь тайком. Так и тянет оглянуться по сторонам. Никто меня из родных не видит?
Гоню эти чувства прочь.
У меня нет другого выхода. Лучше сгорать от стыда в его руках, чем достаться диким зверям на ужин… Так ведь?
Наверно, мы с ним теперь представляем нелепое зрелище. Я изо всех сил обнимаю плетенку с травами, а Хродгейр обнимает меня с моей корзиной. Так тесно прижимает к широкой груди, что сквозь холщовую рубаху ощущаю не только обжигающий жар его тела, но и ровную, пульсацию сердца.
Лицо полукровки совсем рядом, я слышу его глубокое дыхание, вижу каждую щетинку на твердом подбородке и каждый шрам на крепкой шее. Откуда их столько? Жаль, что нет той книги, где рассказана их история. Любопытство снедает изнутри, я едва удерживаюсь от соблазна кончиком пальца прорисовать узоры по неровным рубцам.
Сквозь густые, темные пряди волос заметны заостренные кончики ушей — еще одна деталь, которая досталось ему от троллей помимо мощного телосложения и янтарных глаз.
Стараюсь смотреть на него незаметно, украдкой, но все чаще и чаще сталкиваюсь с его насмешливым взглядом. Приходится отвернуться с деланным равнодушием и притвориться, что любуюсь проплывающим мимо пейзажем.
Вдруг понимаю — тот едкий амбрэ, которым он пахнет, — это запах серо-голубой глины, предельно редкой в наших местах. Кажется, она обладает уникальными свойствами, но какими именно — никак не могу припомнить, как не напрягаю память.
Когда обманная куща заканчивается, и перед нами открывается обычная, заросшая мхом поверхность земли, бормочу:
— Спасибо большое! Дальше я сама.
Полукровка никак не реагирует, будто меня не слышит. Продолжает невозмутимо нести, еще больше ускоряя шаг.
Я бы повторила свою просьбу, но зачем? У мужчины прекрасный слух. Он услышал меня, но предпочел проигнорировать.
Мимо нас на хорошей скорости проплывают обычные лесные пейзажи, озаренные тусклыми лучами света. Почему он меня не опускает? Тревожный звоночек все громче дзинькает в голове.
