Не та девушка

После завтрака вооружаюсь ведром воды, щеткой, тряпками и отправляюсь отмывать свою комнату. Всего лишь пару часов спустя моя чердачная комнатушка выглядит уютной и вполне пригодной для жилья.

Здесь есть стол, стул, кровать и шкаф. Еще пара подсвечников и запас свечей, чтобы не куковать в темноте. Большего мне и не надо.

Переношу сюда свои немногочисленные пожитки из кухни. Расставляю их в шкаф и, довольная, осматриваю крошечное помещение.

Здесь я точно никому не помешаю. В чердачном пространстве, по соседству с комнатой хранится всякая сушеная снедь: рыба, грибы, травы.

Кроме Ингвер сюда обычно никто не заходит. Остальных пугает вероятность встретить летчих мышей.

Забавно… Они так и не догадались, что миф про летучих кровососов придумали мы с Ингвер, чтобы место оставалось уединенным.

После уборки я еще долго сижу на кровати, скрестив ноги. Настраиваюсь на следующий по плану шаг: посещение мамы.

Ее совместная с мужем спальня расположена на втором этаже, буквально в шаге от его личного кабинета. Я не знаю, чем сейчас занимается отчим и в каком настроении пребывает, но уверена в одном: встреча с ним не сулит мне ничего хорошего.

Потому и крадусь туда, как в логово оборотня: замирая от ужаса, потея от каждого шороха и пугаясь собственной тени.

Проскользнув до спальни никем не замеченная, останавливаюсь перед огромной дверью. Набираюсь мужества, чтобы постучаться.

А вдруг на мой стук выйдет сир Фрёд и выльет на меня ушат дурного настроения? Выгонит отсюда несолоно хлебавши, заявит, что негоже тревожить маму…

Или того хуже. Вдруг я увижу, что маме требуется срочная помощь, а он не даст ей помочь?

Пока борюсь с собственными страхами, рассматриваю золотом выгравированную надпись на латинском: «Amor non est medicabilis herbis» Нет лекарства от любви.

Эту надпись мама велела выжечь над дверью в спальню после их свадьбы.

Мне теперь кажется, что в этих словах заключается истинная причина ее недуга.

Жизнь рядом с сиром Фрёдом не может не сказаться на здоровье. Он как будто отравляет воздух своим ядовитым присутствием. Если не на физическом уровне, то как минимум на душевном.

Я так боюсь отчима, что решаюсь на постыдный шаг.

Прижимаюсь к дверному проему ухом и вслушиваюсь в происходящее за толстыми досками. Если различу его ледяные интонации или размеренную, тяжелую поступь, ни за что не постучусь! Тихонечко уберусь восвояси и подкараулю момент, когда его в спальне будет.

Вдруг улавливаю за дверью какой-то подозрительный звук, напоминающий тихие, осторожные постукивания по стене. Зачем отчиму обстукивать свои стены? Он окончательно спятил?

Меня пронзает ужасная мысль.