Не притворяйся

Каждое сказанное слово током бьёт по натянутым до предела нервам, и я, кажется, не дышу, ожидая реакции.

Зачем? Зачем я вообще жду, какой тут может быть ответ? Нет, просто уйти и всё тут.

Возможно, я бы так и сделала, но Глеб неожиданно разворачивается ко мне. Неумолимо надвигается, заставляя меня неловко замереть.

– Тебе жаль? – странно переспрашивает.

Не слышу я в его голосе ни боли, ни отчаяния, скорее, насмешку. Глеб останавливается чуть ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. А я даже ответить почему-то не могу, слишком уж непривычная для меня ситуация.

Меня уже ненавидят? За что? Разве я только что не дала понять, что не в курсе была?.

.

– Так ты у нас хорошая девочка, да? – усмехается он, заглядывая мне в глаза.

– Уж получше тебя, – храбрюсь, не отвожу взгляд.

Не хотела огрызаться. Но раз Глеб уже всё для себя решил, мне нет смысла носиться вокруг его чувств в ущерб собственным. Я ему не подушка для битья.

– Не думаю…

Вкрадчивые нотки в голосе, многозначительная пауза и неожиданно скользнувший мне на губы взгляд вдруг сбивают с толку.

– И почему же? – я не собиралась спрашивать. Это вырывается само.

Он подходит ближе, и меня неожиданно бьёт мелкой дрожью.

– Потому что я сразу говорю всё, что у меня на уме. А такие как ты… У вас там те ещё черти в головах обычно. Похлеще моих будут. Разве не так, сестрёнка?

Жар мгновенно разливается по моей коже, потому что в голове при его словах машинально всплывают воспоминания о том, как бросилась обнимать Глеба, как искала информацию о поцелуях… Он ведь об этом?..

В груди что-то дрогнуло, потому что вдруг понимаю, что эти действия вряд ли можно соотнести со словами о «моих чертях». Я хотела самоутвердиться перед сверстницами – допустим.

Интересуюсь отношениями и разными нюансами, с ними связанными – пускай. Но разве это повод считать меня «нехорошей»?

Скорее, Глеб намекает на лицемерие. Не верит, что я не на стороне мамы. Может, он даже не понял, что я не знала? В целом, по моим сожалениям это не скажешь наверняка. Очень даже могло быть, что он решил, что я просто хочу наладить контакт, вот и выразила сочувствие, не испытывая на самом деле. Ведь потом с лёгкостью заявила, что лучше его.

– Глеб…

Странно это – обращаться к нему по имени, когда он так близко, и в то же время далёк.

Между нами пропасть. Я не чувствую вины за это, но тогда почему еле выговариваю его имя?

Волнение разливается по коже, заставляя внутренности сжаться в один тугой комок. Не знаю, как я держу его взгляд, но ясно вижу, как он меняется. Синие глаза немного темнеют, при этом не теряя свою пронзительность. Скорее, наоборот, гипнотизируют ещё больше.

Вздрагиваю от неожиданности. Глеб снова переводит взгляд мне на губы, но на этот раз слишком откровенно, демонстративно – неспешно, с глаз и обратно.